Чудеса в решете

— Там пол империала твои и половина пойдет на кое какие расходы. Так что считаем семь. А какой процент берут ростовщики?

— Сто процентов, милорд.

— Сколько? — брови Антона непроизвольно взлетели вверх

— Сто.

— Грабеж! Нет, к ним мы обращаться не будем. Что-нибудь придумаем. У нас есть бронза и кузнец…

— А кто кузнец? — как всегда удивил его вопросом Флапий.

— Как кто? Торвал.

— Торвал живет сам по себе. Не захочет ничего делать, не будет. Он не кузнец, он горный мастер. Хотя каждый шер и кузнец, и колдун, и ювелир.

— произнес Флапий, и задумался. — Хотя, если он захочет, то конечно может помочь. А не захочет ничего и никто его не заставит. Шер, одним словом.

— Эрзай, ты поможешь мне?

— Чем? — равнодушно отозвался тот.

— Ты не просто мастер по коже и дереву, и лукам ты же еще и воин.

— Ну, допустим.

— Научишь крестьян стрелять и дашь им свои луки?

— Ну, если ты меня, сэр, попросишь. То я не откажу.

— Я очень тебя прошу, Эрзай, совсем моим уважением к тебе.

— Договорились, — кратко ответил тот.

— Спасибо.

— За что спасибо!? — Всплеснула руками Франси. — Живут эти приживалы у вас. Едят и пьют за ваш счет и еще спасибо! Вы их укрываете, а они еще условия ставят! Ну Эрзай… — тихо прошептала Франси и из ее глаз выметнулся огонь. По спине у Антона побежали мурашки. Он напрягся. Пробрало даже Эрзая.

— Франси, ты чего, я же пошутил! — заюлил он.

— Пошутил, стервец! Поиздеваться захотел? Пользуешься его незнанием твоих обстоятельств? Ты должен в ноги ему пасть и просить оставить в замке… — Она вдруг остановилась на полуслове и успокоилась также мгновенно как и только что гневалась.

Правда руки ее подрагивали и от них исходила странная волна ощущений, которую Антон принял за опасность. Франси стряхнула руки на пол и то место почернело.

— Сэр! Ваша милость! Вы хоть скажите ей, что я пошутил. Проклянет ведь…

— Эрзай, я к тебе обращался без гордости, как к равному. Ты же решил, что меня можно унизить… Почему? Мою доброту принял за слабость?

— Простите сэр.

Неудачная шутка.

— Прощаю, Эрзай, хочу думать, что ты делал это не со зла. — Антон сам не понимал откуда из него посыпались эти слова. Словно кто-то чужой внушил их ему и заставил говорить со степняком в такой внушающей страх и почтение к себе манере. Сначала он хотел махнуть рукой. Все перевести в шутку, но понял что не может.

Франси молча и удовлетворенно посмотрела на него.

«А она непроста!» — подумал он. Затем поднялся.

— Ладно. Посидели и хватит.