Чудеса в решете

У Антона от чада защипали глаза и он непроизвольно морщился, чем наводил страх на полового.

— Вот садитесь сюда. — Парень, пятясь задом, смахнул грязной тряпкой со стула крошки и Антону ничего не оставалось делать как сесть. Он был уже не рад, что захотел попробовать местного эля.

— Что изволите?

— Эль и все. Кружку, — сказал как отрезал Антон и половой тут же испарился. Через некоторое время глаза и нос Антона привыкли к обстановке и он стал с любопытством оглядываться.

У стойки, слева от места где сидел Антон состоялся разговор Флапия и продавца пива, толстым мужиком с сальной рожей.

— Качественно сделана, — уважительно произнес он, — сколько тут и откуда монета.

— Десять дибар, греческая.

— Чего тебе? — спросил «бармен», пряча монету.

— Четыре эля и две стопки горькой. Мне и моему господину, — указал головой на Антона Флапий.

— Господина уже обслуживают…

— Я сам обслужу.

— Как знаешь.

Справа находился стол, за которым сидел сухенький с крючковым носом человек, с тюрбаном на голове, а возле него стоял с дубиной на поясе бородатый мужик.

— Желаю здравствовать, господин Аль Велвел, — поздоровалась она.

— И тебе не хворать, Франси. Как ваш господин?

— Помер.

— Помер? Ну хорошего ему посмертия… Что принесла?

— Монеты из далека.

— Покажи.

Разговор шел как между старыми знакомыми и Антон даже немного испугался, что меняла, а это был он, сразу догадается что у нее не серебро.

Франси выложила рубли на стол перед менялой. Тот внимательно осмотрел монеты.

— Качество исключительное, таких я еще не видел. Откуда?

— Не знаю, господин Аль Велвел. Молодой милорд привез из дальних странствий.

— Так у сэра Робарта есть наследник?

— Появился.

Меняла покивал головой.

— Это хорошо! — сказал он. — Не гоже феод оставлять без присмотра.

— Сама справлюсь, монеты примете?

— Это Франси не серебро, но монеты знатные. Приму без обмана по весу. Устраивает?

— Вполне.

— Он сложил на весы рубли, на другую сторону королевские таланы. Антон автоматически считал серебряные кружочки. Вышло семь.

— Добавить бы надо, — промолвила Франси и недовольно поджала губы.

— Могу дать еще пятьдесят дибаров и все.