Посох в руках, свирель за пазухой 1 Посох

Оставив у двери тарелку с нехитрым варевом, я вернулся к тапчану, лег на него, заложив руки за голову.

Что ж, не привыкать. На некоторое время, тьма, мне придется стать твоим гостем. Думаю, скоро все выяснится...

Не выяснилось. Ни через день, ни через неделю, ни через две.

Соломенный матрас потерял свой солнечно-травянистый запах, он пропитался сыростью и потом. Мне уже не нужен был свет, чтобы ориентироваться в камере. Теперь я знал ее лучше, чем свою комнату в доме на Лирейной улице. Знал, что деревянный топчан собран без единого гвоздя.

Знал, что тот, кто был до меня, пытался вынуть камень из кладки в одном из углов. Знал, что где-то в глубине стены пополнилось крысиное семейство. Единственное, чего не знал, это причину, почему я здесь.

День за днем мерил камеру шагами, не понимая, что происходит. Мне не выдвинули обвинения. Никто не посетил, словно все забыли о моем существовании. И только тьма, которая приняла как родного, нашептывала беспокойному сознанию страшные сказки, да миска с кашей появлялась в окне с завидной регулярностью.

***

— Арвен! — из полузабытья меня выдернул знакомый голос — аркканцлер Карнак Ви Рей. — Что ты натворил?

Я бросился к мерцающиму светом оконцу, но увидел только края туфель старого друга.

Человеческая речь. Не думал, что буду настолько рад ее слышать. Незримый тюремщик всегда молчал, как бы я ни пытался его разговорить.

— Тебе выдвинули обвинение? — голос Карнака дрожал.

Впервые на моей памяти. Всегда уверенный, спокойный, решительный Ви Рей боялся.

Что у них произошло?

Я опустился на пол, сползая по стене. Слава Ледарису, теперь уже не один.

— Нет. Почему я здесь?

— Двор гудит. Теории одна безумнее другой. Начиная с поедания младенцев и заканчивая государственным переворотом. Говорят есть доказательства, что ты планировал похищение венца владетеля.

— Зачем? — я слегка опешил.

— Хотел занять его место.

— Карнак, вы же знаете, что я не имею на это права.

— Знаю. Но попробуй докажи это другим, в тайне мечтающим сделать то же самое.

Владетель в бешенстве. Это он подписал приказ. Лично. Послушай меня: вспоминай, что ты кому сказал, по пьянке, по дружбе, в постели. Тот, кто на тебя наговорил, хорошо знал, раз сумел убедить Владетеля.

Все обвинения были ложью. Как и то, что я мог случайно что-то обронить. Не имел привычки обнажать душу. Друзей у меня не было, скорее немного приятелей, зато врагов хватало.

— А что Вар Груберт? — устало спросил я.

— Молчит, словно язык отрезали.