Посох в руках, свирель за пазухой 1 Посох

И ночь приняла нас в свои прохладные объятья. Ветер принес запах сырости, видимо где-то рядом протекала река.

Я зябко передернула плечами. Это не ускользнуло от Арвена, он чуть приподнялся, но в этот же момент на мои плечи опустилась чья-то куртка. Маг остался на месте, лишь ревниво посмотрел в сторону Лунга, который обошел меня и разлегся чуть в стороне.

Поправляя сползающую куртку, я почувствовала въевшийся в нее запах пота, сквозь который едва пробивался аромат высушенный солнцем травы.

— Таинственные лайры бывают опасны, — наемник повернул голову в мою сторону.

— Мне-то откуда знать? — я пожала плечами и придвинулась ближе к Ррр.

Не нравятся мне его намеки. Будто у него своих тайн нет. С чего он вообще таким добреньким стал?

Да у всех в нашей компашке по скелету в шкафу точно валяется. Арвен со своими врагами. Не за красивые глазки же за ним охотятся. Пелагий за чем-то с нами поплелся. Во внезапно вспыхнувшую страсть к орчанке верилось мало.

Как-то все поутихли. Словно зарывали своих скелетов в старых поношенных куртках.

— Какие-то вы все серьезные? — Лунг подпер рукой голову. — Пелагий, может споешь? Говорят, вы эльфы мастаки в этом.

— И не подумаю, — буркнул эльф и насупился. Затем посмотрел на Ррр и что-то выудил из своей сумки.

То, что он держал в руках, походило на свирель, потому что тонкая трубка с отверстиями была слишком короткой для флейты.

— Но развлечь лайр можно, — сказал Пелагий и поднес инструмент к губам.

Над полем поплыла тихая мелодия.

Тонкий звук то поднимался в высоту, силясь ухватить изменчивый ветер, то струился вниз хрустальными каплями летнего дождя. Журчал игривым ручьем между камней. А затем, меняя тон, растекался лунным светом по темной листве, глухо ухал ночной птицей и просыпался звонким жаворонком.

Оплетал.

Мелодия замолкла, растворяясь в тишине. Казалось, все в округе замерло, пытаясь ухватить последние нити ускользающего волшебства.

Рядом со мной печально вздохнула Ррр. Я удивленно посмотрела не нее: надо же, а наша воительница неравнодушна к музыке!

В глазах орчанки стояло неподдельное восхищение, ее губы были полуоткрыты, грудь часто поднималась, словно она пыталась вобрать в нее затухающие ноты.