Посох в руках, свирель за пазухой 1 Посох

В дверях он обернулся и кивком головы указал на Иину.

Она стояла спиной ко мне, опираясь руками на столешницу. Затем резко повернулась, прислонилась к ней и, скрестив на груди руки, сурово посмотрела на меня.

— Значит шептун? На Ррр?

Я не стал отпираться.

— За тебя он не цеплялся.

— А что? — ехидно спросила она. — Великий черный маг боялся упустить свою добычу? Так нацепил бы на меня ошейник! — почти выкрикнула она, но неожиданно успокоилась и обожгла холодным взглядом. — Или сам забыл, как сидеть на поводке?

От ее слов я вновь почувствовал тяжесть айхрана на горле.

Нет. Не забыл. И никому бы не позволил сделать это с ней. Именно поэтому не жалел о своем поступке.

— Уж лучше это буду я, чем кто-то другой.

— Даже так? И почему же? — она сжала губы. В ее глазах промелькнули молнии.

Я смотрел в лицо Иины и, казалось, физически ощущал кипящую в ней злость. В моей груди появилось какое-то странное тягучее чувство, будто воздух вокруг меня стал вязким, и каждый вдох давался с трудом.

Почему?

Потому что хотел защитить ее.

Потому что при мысли, что она будет принадлежать другому, в груди разливалась ядовитая желчь. Потому что ее запах будоражит воображение, а образ приходит во снах.

Потому что она моя.

Мое сердце забилось чаще. Словно оно давно было готово к вынесенному приговору и лишь выжидало, когда я сам осознаю его. Вскипевшая кровь пронзила вены, поднимая волну жара. Сделав глубокий вдох, я попытался унять ее бег. Но тщетно.

Видимо, она что-то заметила на моем лице, потому что Иина вздрогнула.

Я сделал шаг, прижав ее к краю стола. Не имея возможности уйти, она лишь отстранилась, вцепившись в край столешницы ладонями.

В ее глазах промелькнуло недоумение. Я прикоснулся рукой к ее щеке, очертил пальцем контур губ, ощущая их мягкость. А затем накрыл ее ладони своими ладонями и склонился над ней.

— Может, я начинаю влюбляться в тебя? — прошептал вкрадчиво, вглядываясь в темный провал ее глаз.

Я почувствовал, как она сильнее сжала стол. В расширенных зрачках Иины возникло сомнение, словно я предложил ей бокал отравленного вина.

Она пренебрежительно фыркнула.

Чувства в моей груди сжались в точку и горечью впитались в кровь. Арлазгурн возьми! С чего я вообще решил, что навеянное марево может стать реальностью?

Жалея о сказанном, я освободил ее руки. Сдерживая злость на себя, холодно обронил, продолжая наблюдать за ней:

— Разве не это сказал Лунг?

В груди теплилась надежда, что я ошибаюсь, и у меня есть шанс.