Экзамен для эмпата

Это не совсем целительство, да и использовал Феб уже готовые потоки, а не творил новые. Но всё же… Если раньше печати использовали для лечения, остались ли хоть где-то старые книги, где эта техника подробно описана?

В груди заныло старой фантомной болью напоминанием о другом важном моменте: печати опасны для магов. Снять их невозможно, Ласа она ещё и медленно убивала, вытягивая магию. Но Энни человек, не магик. Об этом тоже нужно будет подумать.

Если бы только разобраться в базовых элементах и приёмах воздействия… Наверно, он смог бы построить схему сам.

Но если он всё это надумал, опираясь на случайно встреченную смутную фразу?

Каков риск, что он не сделает хуже?

– Лас, – тихо позвала Энни, и от неожиданности карандаш выпал из рук, – я слышу, что сейчас ночь. И ты опять не спишь.

– Я читал, – не то чтобы солгал он.

Энни отбросила в сторону одеяло. Села. Белые потоки-ленты потянулись за ней.

– Убери это, – она показала на свой лоб. В её голосе слышалось недовольство.

Лас одним движением скрыл потоки и, пока Энни не успела возмутиться, спешно произнёс:

– Ты разрешила посмотреть. Утром.

– Но почему – тайком?!

– Больше не буду, – пообещал он. Ему и не понадобится – он успел нарисовать всё, что нужно.

Что-то невыносимо щемило в груди, когда Энни была вот такая: отстранённая, растерянная, хмурая. Она даже не повернулась к нему, незряче уткнувшись взглядом в стену.

К тёмным ветрам сомнения. Он попытается.

– Карандаш скрипел, – вдруг вспомнила Энни.

– Делал пометки, – спешно соскользнул Лас с неудобной темы. – Нашёл интересное задание.

– Обними меня, пожалуйста, – попросила Энни, и плечи её поникли. – Мне всякая чушь лезет в голову.

Лас уснул почти мгновенно, стоило ему лечь. Энни ещё какое-то время перебирала в мыслях всё, что ощутила, когда проснулась. Не так давно она искала поддержку в его чувствах. Солнце в груди Ласа по-прежнему горело, но почему же она сама почти перестала его замечать ? Вместо этого Энни видела, как Лас что-то пытается скрыть от неё.

Сон не шёл. До того, как Лас разбудил её прикосновением ко лбу, Энни снился её старый дом. Какой-то нелепый и неприятный сумбур. Но несмотря на это, там была мама. Она так редко снилась, что Энни начинала бояться – ещё немного и забудутся и лицо, и голос, и тепло прикосновений родного человека.

Энни вслушивалась в звуки ночи.