Экзамен для эмпата

– Что это значит?

– Путь. В нём нет магии. Оберег на удачу, чтобы после опасной охоты вернуться домой.

Смутно шевельнулось воспоминание. Мама объясняет: бусины от родных хранят те тропы, которыми ты ходишь, помогают вернуться. Она всегда носила свои. И Ми-ат носит. А у На-ин он их ни разу их не видел.

К облегчению На-ин, брат, наконец, убрал шнурок в складку штанов, уже прилично раздутую от оставшихся там орехов. На-ин помнила, что есть какое-то человеческое слово, чтобы назвать эту часть одежды, но она забыла.

Это же кому было так лень носить с собой корзинку, что он придумал зашивать мешки прямо в штаны?

– Магия сердца, – улыбнулся Лас. – Так мама говорила.

– Скажешь тоже, – пробормотала смущённая На-ин. – Не придавай значение каждой мелочи.

Лас проследил за ещё одной вспышкой из брошенного Нэ-ру ореха. Утром на уроке полыхнуло таким же белым светом. Чистая магия без примеси стихии.

А ведь человеческое колдовство выходит из-под контроля иначе. На первом практическом уроке у Тиена этой осенью Ким – Лас тогда не знал, что это его будущий командир – довыделывался до того, что упустил огненный шар, бросив его вихрем едва ли не в людей.

Лас перехватил и отпустил в небо – и цвет у той магии был как у пламени: красный, оранжевый.

“Вэх, – мысленно повторил Лас слово на родном языке и его перевод, – путь.”

Каким образом он мог вырезать на бляшке знак лесного народа, если до этого разговора с На-ин его не знал?

И белый цвет той вспышки – неспроста. Почему проявилась лесная магия, если он рисовал символы человеческих знаков? Кто ему помогал? Человек бы спросил: какие демоны водили его рукой? Или… какие ветра?

Глава 11.

Круги и скрепы

Урок у Энни пошёл наперекосяк почти сразу же. Ми-ат дала ей время отвлечься от суеты в голове, посидеть на шкурах, выпить ягодный взвар – с этим Энни справилась на пять с плюсом. Дальше – хуже. Любимое упражнение, когда всего-то требовалось отпустить своё сознание, слиться с лесом, дышать с ним, чувствовать ветер в листьях, позволить спокойствию и уверенности течь по жилам, как сокам в деревьях – всё это Энни провалила.

Только она удалялась от собственного тела и начинала чувствовать жизнь вокруг – колебания воздуха под крыльями бабочки, облачко пыльцы, поднявшееся под лапой зверя, журчание ручьёв, сливающееся с трелями птиц, – как тут же обнаруживала себя то мухой, которую вот-вот поймают, то пауком, протянувшимся жвалами к трепыхающейся в паутине мошке.