Экзамен для эмпата

Перемирие

Лас и Лир ушли со склада незадолго до подъёма, тщательно за собой прибравшись.

В первую очередь Лас отправил Риассе вестника с докладом о том, что с вредителем покончено. Подробности он потом придумает. Скажет, например, что съел обнаглевшую мышь. Лас решил, что это будет самая правдоподобная версия.

В группу возвращался осторожно. Патрульные плетения обошёл без труда, до гостиной добрался спокойно. Прикрыл за собой дверь. В сонной тишине оглушительно щёлкнул замок.

Лас постоял на пороге, прислушиваясь к ощущениям.

Оборачиваться и кусать людей пока не хотелось, хотя слабость ещё давала о себе знать.

Было свежо – окно стояло распахнутым настежь. Лас уверился, что всё выглядит вполне мирным – не считая, прожжённой занавески и закоптившейся в паре мест стены, и на цыпочках пробрался в ванную. Спал он сегодня не очень, хотя в кресле и было удобнее, чем на стуле, которым пришлось довольствоваться Лиру. Но в первую очередь требовалось привести себя в порядок и переодеться – ему ещё предстояло делать вид перед Энни и Джиной, что всё в порядке.

А ещё разобраться с целой кучей уроков и что-то решить с группой после вчерашнего инцидента – этот разговор Лас надеялся оттянуть подольше.

Но он настиг его сразу, стоило выйти из ванной. Заспанная Арса сидела за столом.

– Не бойся, мы всё проветрили, – зевнула она.

Лас не нашёлся что ответить, и спешно соображал, насколько неприлично будет дать дёру прямо сейчас.

Арса тоже мялась и боролась с желанием закончить этот разговор, так и не начав его.

Но не для того она всю ночь от каждого шороха вздрагивала и бегала проверять, не лис ли это вернулся.

– Ну… – она собрала волю в кулак и начала с главного, – ты в порядке?

– Ага, – кивнул Лас, отлепляясь от стены, – вроде бы.

Арса не спешила обвинять его, это обескураживало. Как будто не боялась, после всего, что он тут устроил вечером. И эта её первая фраза… голова соображала неважно, но Лас уже смутно подозревал, как мог отравиться.

– Обычно я не бросаюсь на людей, – Лас внёс в их отношения некоторую ясность.

Из комнаты девушек высунулась Милис. Она тоже очень переживала, но не за здоровье лиса, а главным образом, за себя. Если всё вскроется, что за это будет лично ей?

– Потому что обычно ты ешь их живьём? – хмуро поинтересовалась она. Вчера она бы поостереглась дерзить оборотню, но нервы давали о себе знать. Кроме того, когда видишь перед собой худощавого парня вместо зубастой твари – это несколько притупляет чувство самосохранения.