Серая Дружина-1: Сердце Крона

Впрочем, их лица для меня были смазанными от волнения, так что я не очень вглядывалась. Вроде бы на меня смотрели с сочувствием. Вроде бы, перешептывались по поводу моего варварского наряда (все виды местных хитонов я отвергла, пользуясь статусом гостьи, и теперь красовалась в джинсах и зеленой футболке). Вспомнилось, как Гээра рассказывала, что, когда царица начала устраивать свои кровавые игрища, большинство жителей города – те, у кого были красивые жены или дочери − срочно поменяли место жительства. Но не все, и тут невольно возникает вопрос: а почему эти любители античной красоты не защитили тех, кто уже оказался на арене? Или стража тут из другого теста и безразлична к красивым девушкам? Или они так верны своей царице? Или она наплела им что-то про волю богов? Или все-таки максимум, на что они способны, – посочувствовать той, кого привели на мучительную смерть на арене?

Не поймите неверно, это я не про себя.

Хотелось верить, что мне-то ничего подобного не грозит.

Остальные трое из Дружины – Бо все еще принимала подношения пегаса − сидели неподалеку от  Арсинойи и царицы.

По краям арены жалась стража, которой полагалось оттащить мое бесчувственное тело в сторону. Вид у стражников был далек от положенного бравого, под медными шлемами таился страх. Наверное, в пылу битвы от бешеного Афродита частенько прилетало и охране.

За дверями на противоположном от меня конце арены уже нетерпеливо металось что-то, что по общим очертаниям и звукам больше напоминало Минотавра.

А Алгена почему-то не торопилась давать сигнал к началу битвы. С негодующим видом царица выкрикивала в лицо преклонившему перед ней колени слуге:

− Как смеешь ты мне лгать? До срока хочешь сойти в Эйд за покоем? Должна я поверить, что моего гонца избила безумная кентавресса?

− Она кричала, что ненавидит мужчин, − робко пискнул слуга, у которого рука висела на перевязи.

Йехар в переднем ряду послал Веславу убийственный взгляд. Алхимик отодвинулся с видом, говорящим: «Ну, переборщил немного… с кем не бывает».

Я так увлеклась наблюдениями за этой парочкой, что не заметила, криков с трибун. Потом поняла, что кричат это мне и кричат буквально следующее: «Берегись!» −  и сообразила, что пропустила сигнал к началу боя. Но было поздно.

Что-то слегка стукнуло меня в плечо, я чуть повернулась и встретилась глазами с огромным, безобразно увитым лоснящимися мускулами, детиной, лицо которого было словно вылеплено из двух разных кусков глины.