Непростая работа - горшки обжигать 4

- Мда, — не нашёлся с ответом генерал-лейтенант, — ну и горазды же мы повеселиться, — и тут до его мутного разума дошла запоздалая мысль. — А что за ситуация с полковником приключилась?

- Этот несознательный индивид, — указал Гаалм в сторону торчащих из бочки ног, — имел наглость глубоко оскорбить трёх офицеров равного и большего ранга.

- Что?! — подал полный удивлённости звук объект разговора.

- А ещё он же вчера вас за погоны кусал, — сдал с потрохами залётчика шестерёнка, от чего щиколотки, что были видны из-под опавших под действием гравитации брюк, побелели пуще молока.

- Да, — снова нарисовалась картина «Нет слов — одни эмоции» в исполнении начштаба. — Курьёз на пьяную голову не выглядит таким уж серьёзным, но вот пищевые пристрастия... — почесал он растрёпанную шевелюру и на минуту замолчал. Мы ему в мыслительном процессе препятствовать не стали, только взяли на прицел затихшего полкана. — Вот что, ребята, — наконец пришёл он к решению.

- Обижаете, товарищ генерал-лейтенант, — заверил Гаалм того в пристойности результата. — Мы же с понятиями.

- Я сказал, вы услышали, — завершил разговор Расин. — А теперь будьте добры, принесите, пожалуйста, рассольчику, — перешёл к более насущной проблеме он. — Ну или минералки. Мигрень с жаждой доконали — спасу нет.

- Обождите пару секунд, и всё будет готово, — остановил я сорвавшегося с места Тилта и достал из инвентаря необходимые предметы.

- О! — враз собрался с силами генерал и мигом скрутил с бутылки крышку, после чего единым залпом опустошил тару. Благодарю, — сказал он, как только утолил сушняк. — Слушай, оснаб, у вас, мертвецов, все такие запасливые? — поинтересовался Расин, откупоривая очередную бутыль.

- Естественно, — не отказал себе в минералочке и за компанию попивал её. — Никогда не знаешь, какая вещь может пригодиться, а мы хоть и фаталисты до крайности, — на что робот прокомментировал: «Не больше нашего», — и до кучи пофигисты, каких ещё поискать, — тут немёртвый отсалютировал стаканом с рассолом, — но променять уют, комфорт и «жизнь», — обозначил слово воздушными скобками, — хотя, скорее, посмертие, на что-нибудь иное всё ещё не готовы.