Мои МОНОЛОГИ

- Вы когда-нибудь редактировали партийную газету?

- Нет, - ответил я, - это мой первый опыт.

- Я так и думал. А политикой вы когда-нибудь занимались?

- Н-нет, насколько помню, не занимался.

- Я это почему-то предчувствовал, - сказал почтенный старец, надевая очки и довольно строго поглядев на меня. Он сложил газету поудобнее. - Я желал бы прочитать вам строки, которые внушили мне такое предчувствие. Вот эту передовицу. Послушайте и скажите, вы ли это написали?

«Современные учёные опровергают мнение, будто бы олигархи происходят от амёбы, так как науке не известно случаев их деления.

Правда, некоторые упорствуют во мнении, заявляя, что олигархи его утратили в процессе эволюции…»

«Племенные демократы осенью стаями улетают на запад, а отчаянные либералы стадами мигрируют на юг…»

«Если осла назвать Сократом, то его интеллект автоматически повышается на 128,5%, а с лопуха, названного ананасом, можно снимать по пять урожаев в год. Правда, имеется исключение: дерьмо можно именовать конфеткой, халвой или мармеладом, но его вкусовые качества от этого не меняются…»

«Первым, и самым необходимым для процветания нашего общества, следует рассмотреть закон об убережении от летних ураганов и тайфунов пчёл молочных пород в период их окукливания…»

- Ну с, что вы об этом думаете? Ведь это вы написали, насколько мне известно?

- Что думаю? Я думаю, что сие не лишено смысла, особенно в свете импортозамещения.

Пчелиное молоко очень полезно и питательно, а удойность указанных пчёл сильно падает после даже самого малохольного тайфунчика…

- Какая удойность? Пчёлы не доятся!

- Ах, вот как, не доятся? Ну, это следует понимать в переносном смысле, исключительно в переносном.

Всякий, кто хоть сколько-нибудь смыслит в деле, поймёт, что я хотел сказать «получить молоко».

Тут почтенный старец вскочил с места, разорвал газету на мелкие клочки, растоптал ногами, разбил палкой несколько предметов, крикнул, что я смыслю в политике не больше, чем огородное пугало в парижской моде, и выбежал из редакции, сильно хлопнув дверью.

Вообще он вёл себя так, что мне показалось, будто он чем-то недоволен. Но, не зная, в чем дело, я, разумеется, не мог ему помочь.

Вскоре после этого в редакцию ворвался длинный, похожий на зомбированного мертвеца субъект с жидкими космами волос, висящими до плеч, с недельной щетиной на всех холмах и долинах физиономии, и замер на пороге, приложив палец к губам. Наклонившись всем телом вперед, он словно прислушивался к чему-то. Не слышно было ни звука.