Стая бешеных

У Ободовской и без того было две тысячи неоплатных долгов. Несмотря на хорошее настроение, Ира нашла в себе немного сострадания.

– Посмотри, – уныло продолжила Ободовская, – я тут поправила кое-что.

Она протянула Ире несколько счетов из ресторанов и от таксистов. В них неумело подобранной ручкой были дописаны единицы к сумме.

– Как ты считаешь, похоже? – понуро спросила Ободовская.

– Н-ну, на мой взгляд, не очень. Да кто там будет в бухгалтерии разбираться? – оптимистически прибавила Ира.

– Найдется кому, – мрачно оппонировала Ободовская.

– Слушай, ты что, всю Женеву по периметру объездила? – спросила Ирина, ошеломившись астрономической цифрой в счете.

– Нет, просто я решила не дописывать ноль в конце, а дописала спереди девятку. По-моему, этот самый удачный. Другое дело вот этот…

Маша протянула неврастеническим почерком заполненный счет на пятнадцать франков.

– Я так никогда не сумею, – сокрушилась Ободовская, глядя на бумагу, – он, по-моему, эпилептик был.

– Кто?

– Ну, этот водитель.

Разве здоровый человек может так написать?

– Не уверена. Но, вообще-то говоря, у меня почерк не лучше.

– Да? – оживилась Ободовская. – Ну-ка, покажи.

Ирина взяла перо и, задумавшись на мгновение, выписала неловко, путая буквы «ш» и «ж»: «Игумен Пафнутий руку приложил».

– Здорово, – призналась Ободовская. – Так же коряво. А кто такой был этот Пафнутий?

– Это из Достоевского, – пояснила Ирина.

– А-а… Так, может быть, ты мне напишешь вот здесь нолик? – с простоватым лукавством попросила Ободовская.

Ирина улыбнулась ей, достала из карандашницы ручку подходящего цвета и, склонившись над бланком счета, вывела вполне истерический ноль под стать записи.

– Как дела? – раздалось над ее ухом. Ободовская от неожиданности подпрыгнула. Ирина ловко засунула счет в стол.

– Ах, Владимир Дмитриевич, – притворно обрадованно защебетала она, – только вернулась!

Это был Владимир Дмитриевич, ее босс, ее ближайшее начальство. Скучнейший амбициозный тип. У него ко всем этим «достоинствам» были еще большие и вечно влажные руки, которые он тайно вытирал платком.

Кроме того, он был баснословно жаден до денег и имел имперские амбиции. В настоящий момент его тщеславие было удовлетворено занимаемой должностью, и единственным предметом тайных его комплексов было отсутствие респектабельной любовницы, в каковые он однозначно предполагал Ирину. Несколько раз его рука, недобросовестно вытертая платком, уже ложилась ей на колено.