Стая бешеных

Бомжи ответили нестройным хором.

– Сейчас у вас начнется рабочий день, наши консультанты отберут вас и распределят по группам. Работать будете по двенадцать часов в сутки, сон восемь часов, питание трехразовое, баня каждые три дня. Раз в неделю – кино. Выход за территорию запрещен. Я хотел бы в этом месте пожелать вам, натурально, успехов и отпустить с миром, но у меня к вам только один вопрос: кто из вас сегодня ночью выходил из спального корпуса?

Сынок уже хотел было поднять свою руку, но Саша вдруг вцепился в нее и зашептал:

– Сынок, не надо, не выдавай меня.

«Ого, – подумал Сынок, – не я один такой мудрый».

– Я жду, – сказал толстяк. – Этот человек нам известен. Он нарушил режим, хотя еще и не знал о его существовании. Это несколько смягчает его вину. Но наказан он все равно будет. Если сознается сам – наказание, натурально, будет мягче.

Бомжи озирались друг на друга. Была неприятная минута молчания.

– Ну, я вызываю нарушителя в последний раз.

– Я! – поднял-таки руку Сынок.

Толстяк склонил голову набок, вглядываясь в смельчака.

– Пойди сюда, сынок, – сказал он, не подозревая, что угадал кличку.

Сынок вышел из строя и подошел вплотную к старику. Он ничего не боялся. После войны люди мало чего боятся, кроме самой войны.

– Как тебя зовут, сынок?

– Сынок.

– Шутник, – криво усмехнулся старик. – А меня – Константин Константинович. – И вдруг без размаха больно ударил Сынка поддых.

Сынок, впрочем, был готов к этому.

– А теперь верни то, что ты взял без спроса, натурально.

Сынок ничего не брал. Отдавать ему было нечего. Но и закладывать Сашу он не хотел.

– Я ничего не брал, – сказал Сынок.

Константин Константинович кивнул своим помощникам, и те, подступив к Сынку, ловко заломили ему руку за спину и повернули лицом к толпе.

– Если мы найдем у тебя то, что ты украл, – сказал старик, – тебя накажут сильно.

– Ищите.

Руки стали ощупывать его профессионально, начиная с ног, потом подмышки, спину, и только в конце – карманы.

Еще когда руки обыскивающего только приближались к карманам, Сынок понял, что влип.

– А это что такое? – торжественно поднял над головой хирургический скальпель, переданный ему помощником, старик. – Это тебе трогать нельзя было.

Сынок с ненавистью посмотрел на Сашу, но тот даже глаз не отвел.