Стая бешеных

– А кто знает?

– Не зна-а-аю…

Затем журналистка попросила в камеру родителей мальчугана, чтобы они пришли в отделение милиции и забрали своего сынка, потому что сам он не помнит, где живет…

– Придурки, – сказала вслух Ирина, имея в виду и мальца, и его родителей, и журналистку, и Руфата, и всех остальных, вместе взятых.

И тут она вспомнила, что не вернула соседке электрические щипцы.

– Ты чего такая? – спросила Светка, едва Ирина переступила через порог ее квартиры.

– Какая?

– Загадочная.

– С Руфатом поругалась.

– С хачиком с этим? – ехидно засмеялась Светка. – И правильно, пусть убирается в свою чучмекию.

Ирина пропустила оскорбления соседки мимо ушей. По существу, она даже в некоторой степени была согласна со Светкой. Пусть убирается. Только чучмекия здесь ни при чем, потому что он москвич и по паспорту русский.

Весь прошедший день состоял из радостей и огорчений. Но огорчений все-таки было больше…

Глава 9

СПАРТАНСКОЕ ВОСПИТАНИЕ

Он проснулся, когда бомжи спали.

Храп и стон стояли, как в казарме. Сынок помнил эти неспокойные солдатские сны. Особенно когда был уже «дедом» и мог отсыпаться днем, а по ночам гонял в «дурака» или пил с такими же старослужащими. Иногда из «красного уголка», где они располагались на ночные развлечения, выходил и видел сотню разметавшихся, беспокойных во сне мальчишеских тел. Тогда еще думалось, что все это скоро для него кончится. Не знал, что «скоро» растянется еще на полгода, за которые он побывает на чеченской войне и потеряет руку.

Какое-то время Сынок лежал тихо, прислушиваясь к тому, что происходит за стенами церкви, – было тихо.

Летние ночи короткие, и Сынок знал, что ему надо поторопиться. Скоро начнет светать.

Он тихонько сполз с верхней койки, натянул ботинки, одеваться не стал, чтобы, если его застукают, сказать, что шел в туалет и заблудился.

Тихо пробрался к двери и потянул ручку на себя – не тут-то было. Дверь была заперта.

«А если мне действительно в туалет? – безмолвно возмутился Сынок.

 – Не на пол же».

Но тут же увидел в углу ведро с крышкой – парашу.

Значит, выходить теперь надо было только на свой страх и риск и, уж конечно, не попадаться.

Сынок тихонько открыл окно – еще с вечера заметил, как это сделать, – и выскользнул на двор.

Это было второе правило Сынка после «имиджа» – знать всегда немного больше, чем остальные.

Он ничего особенного не искал – он должен был осмотреться, так, на всякий случай.