Стая бешеных

У них было занятие поинтереснее, чем беготня за пацанвой.

Однорукий не кричал, не сопротивлялся, вообще не шевелился. Он тихо лежал, уткнувшись лицом в траву и прикрывая единственной рукой затылок, и ждал, когда они устанут.

Рядом наконец поднялся на четвереньки шустрый. Он хотел потихонечку уползти в кусты, но разве от милиции уползешь?

– Куда? – поинтересовался один из стражей порядка и со спины однорукого переключился на спину шустрого.

Когда ни тот ни другой уже не подавали никаких признаков жизни, милиционеры остановились.

Один из них, сержант, толкнул однорукого ногой и, вытерев пот со лба, достал из кармана сигарету.

– Ну что, грузим?

– Грузим. – Второй включил рацию. – Эй, у нас еще двое! Давай, мы возле старого фонтана.

Минут через десять подкатил «уазик». Шустрый к тому времени уже пришел в себя и плакал, лежа в траве.

– Он меня зарезать хотел! Отпустите меня, пожалуйста, я больше так не буду!

Милиционеры сидели на лавочке и мирно курили.

– Звать-то тебя как? – спросил молоденький милиционер.

– Ванюша… Я бутылки собирал, а он первый начал! – продолжал скулить шустрый.

– А что ж ты ему не дал как следует, Ванюша? – по-отечески поинтересовался сержант. – У него ж всего одна грабля, а у тебя целых две.

– Ага, две!.. Он, знаете, какой сильный! Как схватит меня за шкирку, да как давай… лупить. Отпустите меня, я больше не буду.

– Не-е, мы тебя отпустить не можем, – вздохнул сержант. – Никак не можем.

– Ну почему?

– А у нас план! – ответил он, и оба мента закатились веселым смехом.

– Ты чего так долго? – спросил сержант у водителя, когда «уазик» остановился неподалеку и тот вышел из машины.

– Да за водкой останавливался, – махнул рукой тот. – Прикинь, сдачи у нее не было!

Все трое переглянулись и расхохотались еще больше.

– Давай, подъем! – сержант подскочил к однорукому и саданул его ногой по ребрам. – Я тебя, что ли, тащить буду?

До участка трястись пришлось недолго, он был на соседней улице. Там, в участке, во дворе, бомжей опять долго били.

Сначала били те, кто привез, потом били те, кто должен сторожить, потом все, кому больше нечем было заняться. Ванюша при этом визжал и плакал, доставляя милиционерам массу удовольствия. А однорукий все время молчал, бить его было неинтересно. Может быть, именно поэтому и досталось ему намного меньше.

– Ладно, давай их оформлять, – сказал старшина, когда выяснилось, что бить больше никто не хочет, – волоки их в клетку.