Морская ведьма против

Пока я раздумывала, Баста уже докладывал капитану результаты. А потом мы, предупредив команду, вернули «Летучему» прежний вес. Корабль ощутимо вздрогнул, опускаясь в воду до нормального уровня ватерлинии, и я ощутила его благодарность. Теперь он был в своей стихии и весовой категории.

Я слышала команду «отдать якорь», беготню матросов, окрики боцмана «да шевелись ты, чулок мамин», а сама шла навстречу Басте. Он все понимал, конечно, но отпускать меня не хотел. Нам обоим было слишком хорошо вместе.

– Не-не-не, даже не думай! – Димас бдил, – Паола, остановись!

Мы почти успели провалиться на тот уровень, где сладко замирало сердце, где…

– Нет, я сказал! – проверещал Димас и больно цапнул меня за плечо.

Мы выпали из общей реальности, но ничего особо не изменилось: Баста крепко обнимал меня, прислонив к какой-то переборке, а его губы были так близко, что я сама потянулась за поцелуем.

Увы, насладиться этим занятием нам не дали.

– Баста, сигнал с берега, – спокойно сообщил капитан, откладывая бинокль.

Оказывается, мы целовались на мостике.

– Дохлый осьминог, хочу Паолин куриный супчик! – выдал Баста с экспрессией.

– Что? – переспросил Мендоса, впервые за все время проявляя какие-то признаки эмоций.

– Что?! КАК??? – изумился Димас.

Мрак и бездна! Все-таки разделение прошло неправильно, теперь и Баста заговорил по-тарабарски. Не мог же он сейчас в самом деле вспомнить тот суп из несчастной, заморенной птицы, который я…

– Прекрасно и без изменений, – ответил обоим мой жених.

– Ты же должен идти на боте со спасателями! – спокойствие Мендосы дало серьезную трещину.

– Супа хочу! – рявкнул на него Баста. – Паолиного!

– Командор Аревадо выражает вполне благонамеренное желание сочетаться законным браком с менитой Силестри. И менита Силестри согласна, – чётко и громко разъяснил ситуацию Димас.

– Ты его понимаешь? – очень тихо спросила я своего зануду, пока Мендоса переводил испытующий взгляд с меня на Басту и обратно.

– Нет, но капитану об этом знать не обязательно, – так же тихо ответил фамильяр.

Одновременно с ним Мендоса уставился на меня и спросил:

– Что вы сделали с Себастьяном?

Баста стал громко ругаться, ну, то есть я поняла по интонации, потому что морской кабачок – вполне милый моллюск, а летучие мыши не сосут кровь людей. Он мне слова вставить не давал, даже Димас притих и заслушался. Зато осьминожий капитан заорал ничуть не тише, довели мы таки беднягу.