Пелять и простипома

Сунув пакетик с недоеденными семечками в карман и схватив запасные ключи он выскочил за дверь,    направляясь к дому Вениамина.

2

Студия Когана-Кащеева располагалась в подвале древнего дома сталинской постройки. Привычно толкнув тяжелую дверь, Митрич вошел в длинный, извилистый темный коридор. Издалека раздавались женские взвизги.    Венька    похоже был занят.    Но только вот чем был занят этот любимец женщин бальзаковского возраста, а так же модный фотограф провинциального розлива было пока непонятно.

Завернув по коридору в последний раз Митрич    ногой въехал по небольшой металлической    клетке с открытой дверцей. Клетка с грохотом влетела    в большой зал с низким потолком. Вообще то, здесь когда то было бомбоубежище, а теперь по шуткам венькиных знакомых - первое сексоубежище Ухрюпинска.    Как ни странно, Венька действительно работал, возясь со студийной камерой. На подиуме сидела незнакомая Митричу модель, а взвизги доносились из телевизора с какой-то порнушкой. Похоже    Коган-Кощеев опять "ваял" свой    любимый образ "Вечной Шлюхи".

Вениамин недовольно повернулся на шум. Это был высокий мужчина, тощеватого, но атлетического сложения, с бритым черепом и слегка оттопыренными ушами. Глаза желтоватого, совиного цвета и крючковатый семитский нос дополняли его    лицо.    Одет Венька был в его любимую черную хламиду, нечто среднее между кимоно и рясой. Коган перевел взгляд с клетки на вошедшего и уставился на    то, что    было у Митрича за спиной.

– Пелять и простипома! – Растеряно брякнул    Митрич и снова взглянул на Веньку.

Теперь тот изумленно уставился на Митрича. Так он смотрел несколько мгновений, затем    взгляд    Когана-Кощеева изменился и стал жестким и враждебным.

– Ну ты чего припeрся?    Не видишь, у меня модель!    Я же тебя предупреждал! – И угрожающе надвинулся он на Митрича, загораживая девушку.

Из-за спины Когана-Кощеева лыбилась крашеная блондинка с личиком напоминающем хищную мордочкой крысы.

– Подожди, Венька, вопрос есть, прояснить надо бы..., – начал было говорить Митрич, но Коган напоследок подмигнул ему жeлтым глазом и захлопывая входную дверь сказал:

– Приходи вечером. Всe будет.