Алёнушка

- А она была у вас, когда вы приходили к его превосходительству?

Граф, уже оставив попытки понять что-либо сам – только лишь кивнул и бросил.

- Да, это моя фамильная реликвия. Тут вензель матери…

- Тогда всё ясно. – И посыльный начал быстро поглощать свою мясную похлебку, кажется, называемую местными солянкой.

Анри терпеливо ждал, когда вестовой все же смилостивился и пояснил.

- Вурдалаки не переносят соль. Их даже можно не пустить в дом, если рассыпать соль перед всеми проёмами. Одно присутствие вызывает у них неподдельную боль.

- Вот как…

Графский отпрыск начал ругать себя последними словами. Конечно же – мысленно.

- Если у вас с собой была солонка, то вы доставили его высокопревосходительству очень неприятные мгновения. Вурдалак послабее мог бы и в обморок упасть. Но граф был советником еще у самого великого Петра, а впервые ходил в атаки на басурман едва ли не при Борисе еще человеком.

Теперь Анри хотел действительно уехать. Раз и навсегда из страны, где по незнанию он оскорбил столь влиятельную персону.

- Что ж… если вдруг вам по статусу увидеть его высокопревосходительство и что-то ему сказать лично – скажите, что я не знал и приношу свои извинения.

Вестовой молча кивнул, и, отодвинув деревянную ложку, посмотрел Анри прямо в глаза. Удивительно, но смертные редко могут так глядеть на высокородных – не теряясь от их внутреннего гипнотизма.

- Еще что-то хотите спросить, Анри Легран?

- Да… пожалуй.

Вестовой пожал плечами.

- На нашу землю регулярно приходили глупцы и смельчаки. Отличить их сложно, только по результату дел их. Первые оставались лежать в матери сырой земле. Вторые – становились основателями могущественных родов этих мест. Как великий Рюрик, могущественная Ольга, предки властного Иоанна Васильевича. Знаете ли вы, что он служба великого логофета не умерла, а возродилась здесь после падения Второго Рима? Ну а кто вы – судить не мне, я лишь вестовой, хотя и канцелярии.

Оценить иронию этих слов Анри не мог, но ощущал, что тут скрыта какая-то очень яркая и понятная местным шутка, почти сарказм. Возможно – фельдъегеря канцелярии – это нечто большее, чем просто вестовые? Но это не тот вопрос, что его волновал.

- Его высокопревосходительство не… иронизировал? Это поместье действительно будет моим?

- Строго говоря, вы отказались от подданства, поэтому оно не будет вашим владением.