Жмурки с любовью

Наши отцы дружили, а когда родители Магнуса трагически погибли во время облавы на магов, папа его приютил. А пять лет назад друг пошел учиться в университет и съехал, но часто наведывался к нам, и мы по-прежнему были близки как в детстве.

Завтрак проходил под обычные разговоры. Утро не выделялось ничем особенным, но именно в этот день моя жизнь пошла под откос. Началось все с дверного звонка. Дворецкий открыл и вскоре появился в столовой. Я еще никогда не видела его таким растерянным, а Джарвис многое повидал за свои семьдесят три года.

— Мисс Марблек, — обратился дворецкий ко мне, а не к мачехе. — К вам посетители.

— Вели им подождать, мы не окончили завтрак, — отмахнулась я.

— Боюсь, это невозможно. Господа маг-полицейские не из тех, кто ожидает приема.

Джарвис еще не договорил, а дверь в столовую уже открылась, подтверждая его слова. На пороге стоял высокий мужчина. Коротко стриженые волосы лежали волосок к волоску, на черном пиджаке в районе груди отсвечивал серебром значок маг-полицейского.

— Прошу прощения, — часто заморгала Антония. — Чем мы можем вам помочь?

— Очень хорошо, что вы об этом спросили. Просто замечательно, — ослепительно улыбнулся мужчина. — Вы действительно в состоянии мне помочь. Например, вы можете сидеть здесь и не мешать проводить обыск в доме, — улыбка сошла с его губ, лицо стало серьезным и даже злым.

Я поежилась. Происходило что-то неправильное. Антония с Магнусом потеряли дар речи, и я сочла своим долгом прояснить ситуацию.

— Представьтесь, будьте добры, — добавив в голос фирменный холод дочери пэра, попросила я.

— С удовольствием, — мужчина указал на значок. — Капитан маг-полиции Эрланд Картр. Предвосхищая ваш следующий вопрос, вот постановление на обыск.

Он бросил передо мной на стол какую-то бумагу.

— Нашу семью в чем-то подозревают? — пробормотала я.

— Нет, — покачал капитан головой. — Не вашу семью, а конкретно вас, мисс Марблек. Поступил донос о том, что вы храните у себя «Чары», а это, как вы знаете, нарушает запрет на магию.

— Что за вздор? — обрела дар речи Антония. Правда говорила она на несколько октав выше.