Великий Разлом

Одно время их хотели приравнять к низшим кастам, однако дворяне питали слишком большую слабость к этим предсказателям, которых порой даже селили в своих домах.

При деде Халы, короле Хайле, сразу после Падения Далаги, в касту воинов принимали всех желающих. Королевству тогда нужно было много мощных спин и рук для укрепления позиций. В то время много всякого сброда стеклось в эту касту и воинское искусство пришло в упадок. Однако потребность в воинах все еще оставалась, и тогда ввели специальный вступительный экзамен.

А когда на трон взошел король Хейн большую роль начали играть деньги. Гномы поняли, что купить и продать можно все. И таким образом, гном мог происходить из рудокопов, однако сколотить небольшое состояние на аферах с добываемыми им рудами, стать затем торговцем и купаться в золоте, несмотря на врожденную принадлежность к самой низшей касте. Или, например, девушка из касты обработчиков камня могла выйти замуж за воина, схоронить его через несколько лет, покрутиться в касте воинов какое-то время, приблизиться ко дворцу, а затем и вовсе с новым браком войти в касту дворян.

- Кто знает, может, при королеве Хале касты совсем сгинут,- Энна хихикнула, стрельнув глазами на подругу.

Она ответила ей долгим злым взглядом.

- Я в касте воинов и я женщина. Я не имею права быть королевой.

- Ой… ну ты же можешь стать супругой Рамиса и быть королевой.

- Игрушкой быть, а не королевой.

Янир неожиданно остановился и приглушил свет фонаря.

- Прислушайтесь,- велел он.- Там впереди, за одной из колонн по правой стороне.

Хала с Энной замерли и стали напряженно вслушиваться в полутьму впереди. Сначала их уши не улавливали ничего, а потом – вот оно! – звук негромких переговоров уперся в самую барабанную перепонку. Разговаривали не гномы – их язык не был столь примитивным как этот, а когда вдруг послышался визгливый детский плач, все встало на свои места.

- Гоблины,- выдохнула Хала.- Похоже, там целое семейство.

Гоблины были уродливыми мелкими созданиями с тонкой серой кожей, обтягивающей тощие тела и белесыми слепыми глазами. Они предпочитали жить большими группами, в которых имели зачатки культуры – общий для всех язык, пусть и примитивный донельзя, а также традицию оставления кривых рисунков во всех пещерах, через которые они проходили.