Как это было на самом деле

А пепел долины Вигрид смешался с пеплом правителя Сурта.

Лишь один мир остался нетронутым. Не смог Имир повредить своему телу даже после собственной смерти. Мидгард, плоть Имира, устоял перед огненным заклятием.

На что и рассчитывал я, Кейос, сын Сурта.

Я очень хотел жить.

* * *

Поворот, длинный спуск, еще поворот. Обхожу огромный известковый клык — и вижу постамент из диорита, на котором блестит огромная гладкая глыба. Над ним небольшое окошко в своде, заделанное слоем горного хрусталя. Серый осенний луч еле проходит сквозь толщу прозрачного камня и, обессилев, падает к подножию.

Тёмно-пурпурные блики — моё отражение? — скользят неторопливо по льдистой поверхности глыбы. Перед тёмным возвышением в полу большой разлом. Даже вековая пыль не сгладила полностью впадину таких размеров. Но что мне, гиганту, какая-то пыльная трещина?

Вот он, слюдяной саркофаг, передо мной. Не солгали провидицы.

* * *

Примерно через месяц после Рагнарёка истребили друг друга сыновья Одина и Тора, не поделив старые обиды и новую власть.

Где-то в сплетении бесконечных троп Гиннунгагап затерялись Бальдр и Хёд, сдружившиеся после смерти и принявшие самоё смерть в себя. Я пробовал уговорить их остаться — но осёкся, наткнувшись на спокойный бездонный взгляд Бальдра, вернувшегося из мира Хель чужаком для всех и вся.

Бытие должно иметь смысл — об этом я начал задумываться довольно скоро. Однако причин для продолжения своего бытия я не видел. Наоборот — я знал наверняка, что все существа, жившие на восьми ветвях Иггдрасиля, погибли, а Мидгард, всегда считавшийся захолустьем, слишком мал и неинтересен для меня.

Но жить хотелось по-прежнему. По-звериному хотелось, без всякой причины.

И тогда я обратился к норнам, живущим за пределами всех земель и времён...

* * *

...Поднимаю глаза. Перед огромным корнем мирового ясеня стоят три женщины и рассматривают меня внимательно, но без удивления.

— Воистину плохи твои дела, ётун, если тебе вселенское знание понадобилось, — говорит Урд, по-старчески жуя губами.

— Ты же понимаешь, что нет ничего дороже знания. Правда, твои дела настолько плохи, что мы поможем тебе. Без всякой платы. Знания о погибшем — это всего лишь сказки. Мы расскажем тебе сказку.

— Я не ребёнок, мудрая, я — воин. Последний из своего народа. — отвечаю сквозь зубы, стараясь, чтобы обращение «мудрая» прозвучала с издевкой.

Урд прищуривает глаза и качает головой.

— Не последний. В потайной каменной пещере в горах Мидгарда спит Ёрда из племени ётунов.