Как это было на самом деле

— Рабочие записи Пигмалиона?

— Именно.

— Где они? — скульптор в нетерпении даже вскочил с места.

— На месте, разумеется, — холодно взглянул на него старик. — Ты же не думаешь, что я буду выносить из музея национальное достояние, даже ради любимого племянника?

Ханс жалобно взглянул на дядю и сложил руки в молитвенном жесте — как в детстве, когда выпрашивал лишний шоколадный батончик.

— Да тебе они сами по себе и не нужны, — сжалился старик. — Обычный пергамент, ничем не примечательный. Главное — я полностью перевёл записи, пока ты отдыхал в Италии.

— Дядюшка, я всегда знал, что ты у меня самый лучший! — возликовал юноша и крепко обнял Эрика. — Расскажи вкратце, сам перевод я дома почитаю.

— Во-первых, мрамор для статуи Галатеи был не эллинского происхождения. Камень добыли, как ни странно, где-то в Скандинавии, судя по всему — в Норвегии, по особому заказу верховной жрицы Гекаты, а затем перевезли на Крит отдельным кораблём.

— В Норвегии? — удивился скульптор. — А зачем? На Паросе или Эвбее мрамора — каждому эллину хватило бы памятник поставить.

— Не знаю, не знаю... Тёмная история. Пигмалион и сам, оказывается, был адептом Гекаты. Когда кусок мрамора привезли на Крит, он подождал, пока жрица совершит над ним какой-то обряд — не спрашивай, какой, там не описывается, — а затем отобрал освящённый камень у жрецов, царю они не посмели отказать. Кстати, он долго расписывает, как опасно использовать мрамор без этого обряда, и предостерегает безумцев, которые всё же осмелятся на это пойти.

— Ну, это понятно, — нетерпеливо отмахнулся юноша, — чего же ещё ожидать от приверженца учения Гекаты, они без обряда даже в кустики не ходили. Что там дальше?

— А дальше — всё по каноническому варианту. Пишет, что из мрамора вышла — непонятно, правда, почему именно этот глагол употреблён, — вышла красивая девушка, он влюбился, женился и забросил своё увлечение скульптурой. Соответственно и дневник закончился.

Молодой скульптор задумался.

— Интересно... Дядя Эрик, а точное место добычи мрамора можно как-нибудь определить? Ну пожалуйста, — заканючил он, — ты же такой умный!.

* * *

Через три месяца перед Хансом стоял огромный кусок норвежского мрамора. Белоснежный камень с чуть заметными зеленоватыми разводами был укрыт от посторонних глаз фанерными стенами сарайчика: дядя Эрик не только нашёл нужную каменоломню, руководствуясь заметными только ему смысловыми приметами, но и предоставил племяннику место для работы на собственной даче.