Как это было на самом деле

Вдруг он просветлел лицом, вздёрнул подбородок и подбоченился:

— Ваше Чудодейство, а этот коварный тип покусился на самое святое для вас — на чудеса! Каждый сопляк сейчас учит в школе, что чудеса в старину гибли от огня! Вспомните храм Артемиды и Герострата, тайного жреца этого прохвоста! А как он поступил со статуей моего братца в Олимпии?

Повелитель Огня растерялся и замолчал. Такая трактовка явно застала его врасплох.

— Да, чудеса — это уже серьёзно, — задумчиво проговорил Повелитель Стихий.

Рыжебородый заволновался: ему совсем не улыбалось попасть на заметку мстительному коротышке. Тот мог и пальцем не пошевелить в защиту целого города, но покушение на какую-нибудь собственную мелочь могло разъярить его всерьёз. Лихорадочно раздумывая, Повелитель Огня сделал короткую паузу — и вдруг его осенило: а почему это виноват только он? С Колоссом, например, расправился этот уродливый толстяк (подозревали, что из зависти к красавцу), а сам конкурент — правда, из раздолбайства и полной некомпетентности, а не из злого умысла — вдрызг размыл почву Висячих Садов, после чего те осели бесформенной грудой.

Повелитель Огня уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться длинной тирадой со множеством оправданий и встречных обвинений — и вдруг обнаружил, что губы его не слушаются и разомкнуться отказываются напрочь. Он возмущённо огляделся и увидел, как Повелитель Стихий как бы невзначай опустил руку в боковой карман.

Приободрившийся из-за неожиданного молчания соперника Повелитель Воды тем временем развивал наступление.

— А ещё он со своим эфирным кустиком самолично чудеса изображал. Подстережёт какого-нибудь прохожего — и ну вещать из пламени! У многих сердце не выдерживало. Что? Разве не было такого?

Рыжебородый отчаянно извивался, но печать на рту держалась мёртвой хваткой.

— Ага, молчишь! — обвиняюще ткнул в него коварный блондин.

Повелителю Огня очень даже было что сказать — к примеру, про наводнения, во время которых зайцы плавают в лодках, а медведи в зонтиках, про дамбы — тайный плацдарм своего неприятеля; кроме того, у него оставался неиспользованным второй крупный козырь — судьба Атлантиды, Лемурии и материка Му, но ни одно слово по-прежнему не могло вылететь у него изо рта.