Юминиатюры

Яичница в глотке застрянет. Сырого мяса надо. – Она постояла, посмотрела мне в лицо еще раз.

- Тетя Таня звонила, волнуется тоже. Ты где сейчас там в своем Архипелаге?

- Над Гонтом. – С трудом переходя на человеческий язык – проговорил я.

- А… - Махнула она рукой. – Далеко еще. Я успею картошки натушить.

- Л-л-лучше мол-лока, с булкой – С трудом открывая зубастую пасть, промычал я снова.

Мать села на диван, подняла к глазам рваный рукав рубашки.

- Опять с Гедом подрались?

Я кивнул. Зрачки перестали быть змеиными и, наконец, рассмотрели тюль на окнах, а уши распознали, вопли взбесившегося в клетке хомяка.

- Вам юриста хорошего нужно – Задумчиво проговорила она. – Кто, у вас там, в древних рунах понимает?

- Архимаг, мама. Он все понимает. – На «человеческом» я уже начал говорить вполне сносно.

- А где живет?

- В центре Архипелага, на Острове Лысого Черепа.

- Далеко до него лететь? – Я пожал плечами.

- Три Полных Луны. – Мать взяла смартфон, быстро пересчитала время Архипелага на земное.

- Ну, как раз к ужину успеваешь. – Зрачки снова из круглых и черных стянулись в узкие змеиные вертикальные щели.

- И подписать его не забудьте – Услышал я ее затихающий голос.

- И у нотариуса зарегистрируйте еще, а то рубашек на тебя - драчуна не напасешься…

Глава 3

Предисловие

«Гештальт» - термин, введенный в психологию Христианом Фон Эренфельс, обозначающий незавершенный логический эмоциональный цикл.

«Незакрытый гештальт», согласно его теории, сохраняется в подсознании человека всю его жизнь, и может заставить принимать решения не соответствующие ни его статусу, ни логике стандартного поведения, ни правилам, принятым в социуме.

Для обычного человека, этот самый «незакрытый гештальт» – просто несбывшаяся мечта и, совершенно неважно, что это за мечта и когда она появилась, а мечты должны сбываться «по любому», и вы сами прекрасно об этом знаете.

# # #

- Гоша…Го-о-о-ош.

- М-м-м.

- Ты проснулся?

- Почти…

- А, у тебя сегодня день особенный.

- Я знаю – Я приоткрыл один глаз, убрал горячее бедро своей супруги со своих ягодиц и посмотрел в не зашторенное окно.

Свой день рождения я всегда узнавал в деловой суматохе по одной примечательной вещи.

- Ты меня не хочешь?

- Наташа, я хочу тебя всегда. По утрам особенно, но не сейчас.

Я смотрел в окно, едва придернутое тяжелыми гардинами. В него бил яркий солнечный свет, и с жестяного козырька свисали сосульки.

Они плакали.