Хроники Даргица и Дарлы. Том 1-й

Ныне даймон антрацитово-чёрной масти с авантюриновым блеском, мистически проступающим на его шкуре при любом движении. Прямо залюбоваться можно такой красотой неземной! Но я не любуюсь, смотрю скорее с интересом учёного, наткнувшегося на неведомую жужу. Спрашиваю:

-И что за новый тренд: готичность в пополаме?

-Почему – в пополаме?! – вскидывается обеими головами – а он к тому же сегодня всего-то «двуличен» - даймон.

-По масти-то готичненько, - с самым серьёзным лицом говорю я, снова окидываю его взглядом от ушей до куда хватает, собственно, посмотреть и продолжаю: - А вот все эти блёсточки по телу, искряшечки… Это уже на гламур такой неприкрытый тянет.

Даргиц показывает мне разом два языка: длинных и узких, как кинжалы, да ещё и кислотно-оранжевого цвета. На фоне чёрных морд (пусть и с блеском) – выглядит неожиданно выдриглазно, я даже прищуриваюсь, чтобы смягчить визуальное потрясение. Киваю и тем же тоном говорю:

-Что ж, каждый выражается как может.

-Или – самовырождается, - довольно ядовито отзывается Даргиц и скалится в обе морды от уха до уха.

Трясу головой, чтобы прогнать блики перед глазами, и слегка напряжённо интересуюсь:

-На что намёк?

-Да так, ни на что, - пожимает плечами даймон, в свой черёд оглядывая меня с ног до головы, а потом – обводя таким выразительным взглядом комнату. – Я ж разве против? Женские штучки-крючочки, клубочки-салфеточки и прочие сюси-пуси.

Метнуть оба тапка по-македонски, с полразворота и попасть - это не всякому снайперу и ниндзя по плечу!

Даргиц повёлся на само движение. Вскидывается в попытке принять угрожающую позу с ответным метанием огня и молний – и со всего маху бьётся головами о давно уже мерцавшую под потолком сеть, словно из снежинок сотканную. Валом холодного воздуха даймона приплющивает к полу, а от порыва – закачались все остальные Ловцы Снов, зашелестели, зазвенели, рассыпая многоцветные сполохи охранных огней.

-Не бузи! – погрозив ему пальцем и выдохнув, говорю я. Потом иду из комнаты в комнату, от окна к окну, успокаивая всё ещё взбудораженных, раскачивающихся на своих подвесках Ловцов.