Быть с русалкой

Тот этот презент гневно отверг, долбанув копьем по руке. Белоснежное бельишко шмякнулось на грязные камни.

Пьер посмотрел на оброненную вещь и укоризненно покачал головой, стараясь пристыдить вожака. Ну что за дела? От подарка отказывается, чужие вещи портит, нехорошо, дядя! Но нагибаться и поднимать не стал, чтобы не подставить спину под удар сверху.

- Видимо, бутик с нижним бельем у вас все-таки имеется, - пошутил он, и кончиком ступни подопнул труселя, заставив их взмыть в воздух, где и перехватил рукой. Но не стал надевать, а перекинул через плечо, как полотенце (ну а че, пригодятся, если что, можно будет выкинуть белый флаг или надавать оплеух по харям).

Чем сильно удивил некоторых. Ожидали, что окруженный ими человек будет держаться до последнего за какой-то кусок ткани на заднице? Ха, не на того напали! Пьер полжизни голышом в перьях проходил в свое время и давно отучился чувствовать себя при этом не защищенным от дикой природы голодранцем. А вот мужиков его нагота, если не смущала, то явно вводила в некоторое несоответствие шаблонов.

- Оденься! - буркнул кто-то, не выдержав маленькой психологической атаки.

- Спасибо, я постою, - отказался Пьер, продолжая беззастенчиво рассматривать окруживший его народ. И вдруг деланно спохватился: - Или среди нас есть дамы?

Мужики запереглядывались, как будто и правда выискивали, нет ли такой среди них. Но на самом деле были возмущены настолько, что слов не находилось, поэтому, видимо, поискали у сотоварищей.

- Это кого это ты бабой назвал? - как всегда возмутился самый обидчивый и самый толстый, чьи сиськи как бэ намекали.

И другие его поддержали - дельно спросил, ага.

- Никого, - беззаботно отпарировал Пьер, нацепив на лицо искусственную улыбку. И деланно озаботился: - В честь чего вечеринка? Кого встречаем? Меня? А где хлеб-соль-подарки?

- Ты сам сейчас будешь подарочком! - взревел тот, кто обижался на бабу и замахнулся, чтобы прихлопнуть.

Прихлопнуть не вышло, и они с Пьером знатно потанцевали, размахивая дубинками.

- Где остальные? - взревел переговорщик, дико ломая язык.

И если Пьер удивлялся, откуда здесь столько «славян» неславянской внешности, то по акценту понял, что ниоткуда. Очевидно, братан научил их балакать по своему, давя авторитетом и разводя монополию матом.