Убить Кащея!

В таком возрасте и маразм недалеко ходит. Слова в голове путаются.

- Даша, – призналась я.

- Надо же! – расплылась в отвратительной улыбке старушка, – И имечко схожее! Даша-Глаша. Привыкать не трудно будет.

- Да, когда же мы в Комарихино пойдём? – не выдержала я.

- Цыц! – одёрнула меня бабка, – В моём дому голос повышать не смей! Садись-ка лучше на лавку, а то я тебе такую радость скажу, что как бы ты на пол не глызнулась! От радости, стало быть! Садись, я сказала!

Мне, признаться, стало уже тоскливо.

- Кличут меня бабой Ягой, – значительно сказала старушка и быстро взглянула на меня, словно шильцем кольнула.

Н-да, хорошему человеку такое прозвище не приклеят. Похоже, мои опасения подтверждаются. Не любят старушку в деревне.

- Кличут меня бабой Ягой, – с некоторым, даже, разочарованием в голосе повторила бабка, – И есть у меня дочка, Глаша.

- Нету, – согласилась я.

А у бабки-то, похоже, совсем «кукушка» съехала. Наяву бредит, и сама своему бреду верит. Нет, ну её, бабку эту!

- Вот видишь! – обрадовалась между тем старушка, – Очень вы с Глашкой моей похожи! Тот, кто вас в глаза не видел, а только слышал от других, он и не отличит вовсе!

- И что? – уныло спросила я.

- А то! – бабка вдруг нахмурилась и понизила голос, – А то, что Кащей Бессмертный девочку мою, кровиночку, на смотрины позвал! Невеста ему, вишь, понадобилась! Счастье, стало быть, в дом привалило! Я ей, дурочке, говорю: радуйся, мол, пляши! Будешь теперь ходить не по лесу, а по дворцу, да не в тряпье, а в шелках и бархате! А эта неблагодарная дура… «Не хочу!» – говорит! «У меня любовь!» – говорит! Представляешь? С лешим у них шуры-муры!

Бабка явственно всхлипнула.

- Я её, было, за космы таскать, – пожаловалась старушка, – а она возьми, да сбеги! К лешему своему. И не сыскать! А Кощей смотр невест отменять не будет! Сказал, чтобы Глашка моя на смотре том была, значит, хошь в лепёшку расшибись, а обеспечь!

- Прямо, слёт невест, – заметила я.

- Слёт? – задумалась бабка, – Ну… может кто-то и прилетел бы.