Убить Кащея!

Что, получив такие раны, больше он к нам не сунется. Умом я это понимала, но когда закрывала глаза, всё равно в ушах раздавалось: «Я выгрызу тебе сердце!». И душа леденела от страха. Даже Маркиз, уж на что кот-баюн, не мог успокоить меня своим урчанием. Да, он мог меня усыпить, но во сне я вновь и вновь видела Змея, верхом на Твари. Бр-р!..

На четвёртое утро, когда я в очередной раз сидела у костра, насупив брови и злая на весь белый свет, а Ванька только-только вылез из реки, и прыгал на одной ножке, вытряхивая воду из уха, к нам подошёл хмурый Гордый.

- Лялька го-го-говорить хочет, – почему-то мрачным голосом сообщил он.

- Ну, пусть говорит, – покладисто согласился Ванька, присаживаясь возле меня на охапку хвороста.

Лялька шла к костру, словно её вели на казнь. Еле переставляя копыта. Но пришла. Неслышной тенью из шалашика появился Маркиз и тоже с любопытством уставился на кобылу. Лялька вздохнула, скребнула копытом по земле, и решилась:

- Простите меня, – повесила она голову, – И ты, Дашенька.

Ты, Даша, больше не бойся. Не тебе Змей кричал, что сердце выгрызет. А мне. Это я, по его мнению, предательницей оказалась. А ты просто верхом на мне сидела, вот тебе и почудилось.

А дело так было. Помните, я рассказывала, что обманула цыгана, разговаривая с ним от имени святого? И монет ему отсыпала? Так вот, отпустил он меня. Отпустил и всё. И понеслась я, сломя голову. Воля! Вольная воля! Эх, думаю, как вылечу я на просторы, как найду вольные, дикие табуны! Как разгуляюсь по бескрайним равнинам! Да не тут-то было.

Не то на третий, не то на четвёртый день наскочила я на Змея Горыныча. А тот верхом на виверне, которая наполовину конь. Летела я от них во все лопатки, да разве от такой уйдёшь? Прижал меня Змей к реке, загнал в воду, сам стоит на берегу, облизывается. Вот, дескать, какой лакомый кусочек попался!

Страшно было так, что и не передать. Упала я на передние колени и давай молить Змея о пощаде.

Вначале Змей удивился. Потом задумался. А потом и предложил один-единственный выход, как мне жизнь спасти. Хочу, говорит, на Русь пойти, побить, пожечь, пограбить, да слышал, что бродит невдалеке богатырь, силы немеряной. А вот если того богатыря в пути задержать, то как раз Змею времени и хватит, и чтобы кошель золотом набить, и чтобы успеть улизнуть от возмездия. И если я на то соглашусь, то оставит он мне жизнь.