Убить Кащея!

Положила его голову себе на колени, глажу, вот так, пальцами, кудри русые… а кудри в плотную шкуру завиваются. Встал Игнатушка зверем лютым, заревел, что десять медведей, смотрит на меня взглядом злобным, вот-вот разорвёт. Однако же, успокоился. Принюхался, и говорит голосом человеческим:

- Почто же ты меня не послушала? Почто из дому вышла? Ведь я тебя мог в беспамятстве на части разорвать!

А голос гулкий, хриплый, звериный… Страшный голос!

- Никакой медведь, – отвечаю, – свою медведицу не дерёт! И волк волчицу не ест.

Не то улыбнулся зверь лютый, не то оскалился.

- Хорошо, – говорит, – что день ещё не настал, рассвет только. Не попадайся мне светлым днём на глаза. А вечером я сам приду.

Сказал, заревел по-звериному, и в лес ушёл, только ветки под лапами захрустели. Весь день я взаперти сидела, дрожала. А поздно вечером слышу – стучится в дверь кто-то и голос знакомый, отворяй, мол, жена любая, муж пришёл. Отперла я дверь, вошёл зверь лютый, вся морда в крови, видать задрал кого-то.

- Погоди, – говорит, – ещё маленько. Как совсем стемнеет, я опять в человека превращусь.

И в самом деле, как на небе месяц ясный засветил, да звёзды появились, упал зверь лютый на пол да опять его корёжить стало. Ан, на этот раз проще вышло. Шкура звериная на пол упала и встал Игнатушка опять человеком.

- Нешто, – спрашиваю, – всё кончилось?

- Нет, – говорит, сам морщится, – Должен я всю неделю днём в образе зверином ходить, ночью только могу человеком становиться.

Ну, и начали мы целоваться-миловаться. Всю ночь миловались. Очень уж жалко мне было мужа своего! А раным-ранёшенько, только солнышко первый лучик показало, Игнатушка опять шкуру звериную на себя надел, и словно приросла к нему та шкура. Кивнул мне на прощание, велел двери покрепче запереть, и опять в лес подался.

Так и пошло с тех пор: на ночь Игнатушка ко мне приходит, всю ночь милуемся, а рано поутру, зверем лютым он в лес идёт.

Правду люди говорят, что у баб волос долгий, а ум короткий. Решила я, дура окаянная, шкуру ту огнём пожечь. Специально к вечеру печь натопила, чтобы угли были. Жду, когда зверь лютый из лесу воротится. Извелась вся до ночи дожидаясь. Слышу, скребётся когтями по двери.