Ты попала, Жюли!

Но что поделаешь, если не лежит душа? Я только сейчас поняла, что ни с кем, совершенно ни с кем в этой стране связываться не хочу. Скорее бы домой...

Остаток ночи во временном коридоре я провела под Клёном, слушая болтовню очкастой мыши. Эта болтовня прерывалась только тогда, когда мышь, проголодавшись, бежала к очередному кустику земляники. Я подумала, что, если так пойдет и дальше, от даров Вековечного Клёна не останется и следа.

Потом Арчи принес билеты. Сказать, что он был подавлен, было бы преуменьшением. Он был не просто подавлен.

- Я бы поехал с вами, но у меня завтра гольф на королевских полях с Лео и Ануаром, - с вымученной улыбочкой оправдался он. – Эсфирь готова. Она уже ждет на вокзале. Провожать не буду. Ужасно не люблю прощаться.

Я запрыгнула в вагон, когда до конца временного коридора оставалось секунды две. Бежать между застывшими фигурами в лохмотьях (которые, по словам Арчи, обыкновенно устраивали на ночном вокзале свои отвратительные сборища) было страшновато.

До отправления оставалось каких-то пять минут, когда в купе заглянул кондуктор и попросил предъявить билеты. Потом в стаканах на железных подставках принесли пересахаренный чай.

- Слышала, ты убегаешь от неприятностей, - своим глубоким голосом сказала Эсфирь. Я даже немножко обиделась. Что значит, убегаю? Неужели я похожа на трусиху?

- Фарид, не так ли? – продолжила допрос та.

Хорошо бы она не просто знала. Хорошо бы Рифат изобрел что-нибудь наподобие камер наблюдения или подслушивающих жучков. Цены бы такому изобретению не было. Я поделилась этой мыслью с Эсфирью.

- Рифат так поглощен идеей избавить людей от язв, что все прочие идеи просто меркнут в его уме, - вздохнула та. – Если нужны жучки, лучше обратиться к братьям Мадэн.

«Только к одному из них, - подумала я. – Да и то рискованно, ведь второй может запросто узнать о наших миротворческих планах».

Я прислонилась лбом к холодному окну, за которым под аккомпанемент колесного стука шло живое кино. То промелькнет в предрассветной мгле гордая заснеженная ель, то проскочат вереницей бледные холмы, поросшие, точно редкими волосинами, коричневыми стеблями трав, то расстелется по обе стороны от путей заледеневшая озерная гладь.

«А есть ли смысл в том, чтобы убегать? - задаюсь вопросом я.