Ты попала, Жюли!

На любом народном гулянии, любом праздничном шествии они были, что называется, в первых рядах. Мне хорошо запомнился пестрый платок завистливой Авии и согбенная поза гадалки Фейги, которая, сидя за низеньким столиком, нашептывала незадачливому горожанину его судьбу. Гадким, тоненьким голоском.

Нет, меня определенно заносит не в ту степь. Надо сосредоточиться на статье. Пуаро откуда-то приволок гирлянду – и давай шуршать! Он у меня и за сигнализацию, и за телохранителя, и за домовую мышь.

- День Жвежд шкоро, - сказала «домовая мышь».

Оправдывается.

- Ну, и куда ты ее вешать будешь?

Обмотал вокруг ствола. Умник.

Я подозревала, что заправлять пиром в день Звезд (а по-нашему, в Новый год) будет Лео. Всё-таки он, как-никак, специалист по звездам. Поездку в географическое общество решила отложить на потом. Желание разобраться с Рифатом и его «штучками» не оставляло меня в покое.

Когда я уже занесла карандаш, чтобы сотворить если не шедевр, то хотя бы сносную статейку, Пуаро заскребся по ножке кресла.

Эту отвратительную привычку я обнаружила у него совсем недавно.

- Чего тебе?

- Тогда, на балу…

Удивительно, как этот маленький проныра еще помнит, что случилось месяц назад!

- Вёл ты себя отвратительно, - заметила я. – Одно слово – свинтус.

- Свинтус не разведал бы то, что разведал я, - фыркнул пес.

- Погреб с сосисками?

- Тайный лаз!

И он целый месяц молчал?! Дважды свинтус.

- Будешь по всяким лазам шастать – зашибут когда-нибудь, - предупредила я.

Пуаро принял многозначительный вид.

- Между прочим, я мастер конспирации. Меня зашибить не так-то просто.

Ему не терпелось снова обследовать этот лаз, но вся загвоздка состояла в том, что во дворец теперь пускали не каждого. Подозреваю, что Пуаро так и не рассказал бы мне о своем открытии, если бы ему не понадобилось содействие.

Замок Юлия в отсутствие самого Юлия служил чем-то наподобие торгового дома. Сюда пускали тех, кто располагал толстыми кошельками, и втихомолку устраивали распродажи. Король на эту «самодеятельность» смотрел сквозь пальцы.

Он никого не репрессировал и ничего назад не требовал. Юлий терпеть не мог, когда в его комнатах накапливался хлам, и старался всячески от него избавиться. А довольные богачи и мшелоимцы уезжали в до отказа нагруженных экипажах, чтобы загромоздить свои гостиные ненужными статуэтками и коллекционными сервизами.

Для того чтобы попасть во дворец, достаточно было показать стражнику туго набитый кошелек. И набитый неважно чем.