Ты попала, Жюли!

– Они что, такие же разборчивые?

- И звери, да-да, звери тоже, - закивал птичник, и на его морщинистом, точно спелый плод айвы, безбородом лице застыло выражение задумчивости. Сдвинулись к переносице седые кустистые брови, сложился в тонкую линию подрагивающий рот. – Но у этих сложная иерархия. У волков, например, почем зря языком не чешут. Говорит лишь вожак стаи, да и то по делу. А рыси – недавно забегала на огонек одна пятнистая – слушают старших своих собратьев, маменек и кумушек. Малышня воды не льет.

- Рыси? – переспросила я, похолодев, точно мне в затылок уже вперился неподвижный взгляд хищных, с белой каймою глаз; точно прошелся кто-то по земле большими, мягкими лапами и затаился в зарослях, за моею спиной.

Старик гнусно захихикал.

- А барышня ваша бела, как мел, хотя, сдается мне, рысей она никогда доселе не видывала.

Тоже мне, выискался ясновидец! Я исподволь дернула Арчи за рукав.

- Что, не понравился тебе Доходяга? – со снисходительной улыбкой обратился он ко мне, когда мы снова покатили по дорожке в нашем скрипучем “экипаже”.

- Еще как не понравился, - буркнула я. – С такими знакомство заведешь – бед не оберешься.

Чудаков я всегда предпочитала обходить за версту.

Пообедали мы в кафе на окраине города. Угощал, разумеется, Арчи, а когда такой, как он, раскошеливается, то можно и не экономить. Первое блюдо обошлось ему недешево. [3] Потом подошла очередь расплачиваться за второе, и надо было видеть, с какой неохотой он вынимал из бумажника кровные (а может, и не кровные) деньги.

Когда же я, издевательски хлопнув его по спине, заказала напоследок гору десертов, его чуть кондрашка не хватил. Официанты могли бы подтвердить - пот с него шел градом, костяшки пальцев побелели, а из глаз, еще чуть-чуть, и посыпались бы искры.

Однако прежде, чем улетучился его дружелюбный настрой, он успел под сурдинку поведать мне о людях неблагонадежных да местах, куда желательно не попадать.

«Далее второй излучины реки Сильмарин в город лучше не заходи.

Там рынок, - объяснил он. – А рядом с рынком ошиваются субъекты, мягко говоря, небезопасные. Оберут как липку. Так что глядеть надо в оба и ворон не считать. Особливо берегись гадалки Фейги и ее приятельницы Авии. У них профессия людей облапошивать».

Иначе он заговорил, когда, по моей милости, опустел его кошелек. Вернее, не заговорил. Надулся, как мышь на крупу, руки на груди скрестил – и буровит меня взглядом. Я ему сказала, что он похож на сердитого хомяка.