Ты попала, Жюли!

На следующее утро (вернее, утро-то еще не наступило – был темный предрассветный час), все – от мала до велика, включая меня, - проснулись от отчаянного дребезжания колокольчика у парадного входа. Недовольные возгласы хозяина, топот ног… К нам пожаловал очередной визитер. С горем пополам расчесав вьющиеся волосы и напялив поношенный теткин халат, я выбежала в коридор. Справа от меня оглушительно хлопнули дверью – сонный и всклокоченный, из своей опочивальни выскочил Арчи.

- И кого в такую рань принесло?! – проворчал он.

– Не по твою ли, часом, душу?

Я поспешила его разуверить, и тот, кликнув дворецкого, вновь исчез в спальне. Так, впервые за всё время, мне привелось увидеть его в ином облике – беззащитного, лишенного маски светского щеголя, лишенного лоска и фальши. Когда мы, одновременно закончив утренние приготовления, спустились в гостиную, нас уже ожидала Дора.

- Извините за бестактное вторжение, - пролепетала она, сделав книксен. – После ночного бдения у сестриной постели как-то не спится… Я принесла ваш цилиндр.

- Ну, спасибо на добром слове, - насупился Арчи, вырвав шляпу у нее из рук. – Из-за тебя у нас скоро всё кувырком пойдет.

- Как-то неучтиво на гостью с порога набрасываться, - заметила я, отстраняя его плечом. – Раз заглянули, то уж располагайтесь, выпьем кофе.

- Ха! – вскинулся хозяин. – Совсем ты, Жюли, распоясалась! Никакого «кофе» не будет!

- А я говорю, будет! Подать сюда три эспрессо! – стала в позу я.

С такой наглостью Арчи, видно, еще ни разу в своей жизни не сталкивался.

Ну, уж позеленеть от злости – он позеленел. И даже взгляд устрашающим сделал. Но меня взглядом не испепелить, я стойкая. Огнем он пока не дышал, да и до хамелеона ему было далеко. В общем, я пребывала в уверенности, что настою на своем. И настояла бы, если б Дора не спутала мне карты.

- Премного благодарна, но задержаться никак не могу, - проблеяла она, пятясь к дверям. – Сара лежит в лихорадке, просила надолго не отлучаться. Туда и обратно.

А песик ваш, Пуаро, изъявил желание остаться у Эсфири… - Тут она запнулась, с опасением глянув на Арчи.

Судя по выражению его лица, он был готов сожрать меня живьем. И сожрал бы, не поперхнулся. Только меня голыми руками не возьмешь.

- Знаешь, как в старину наказывали за самоуправство? – зловеще прошептал он, приближаясь ко мне. – Их привязывали к столбу на городской площади и нещадно лупили плетками.

Хочешь - не хочешь, а отступать надо.