Просто я работаю волшебником (новогодняя сказка для начинающих и продолжающих писателей)

Самое время утереть трудовой пот и…

– Пора, что ли? Пока не началось? – спросил Кар у здоровенных стенных часов, оснащенных маятником, который, с великой вероятностью, во времена оны работал гонгом в каком-нибудь буддийском храме, и гирьками самого что ни на есть мещанского типа – в виде шишечек.

Гирьки осуждающе качнулись вправо-влево. Но тотчас же со скандальным стуком распахнулась едва заметная чердачная дверца и красногрудая пичуга, по-разбойничьи присвистнув, азартно закивала и проинформировала Кара хрипловатым фальцетом:

– Снегири не гири.

– От родичей отрекся, кукух генномодифицированный, – с притворным осуждением проговорил Кар и предложил: – Слушай, а давай я на тебе бальзамчик Лилии Витольдовны испытаю.

Снегирь нецензурно икнул, дверца выразительно захлопнулась, едва не защемив трагедийно распахнутый клюв.

– Скажите, блин, какие мы чувствительные. – Кар скривился. – Ежели учесть, чем шеф твой механизм смазывает, ты давно уже всеядней нашего песца.

За дверцей отчетливо прозвучала тирада, больше подходящая пиратскому попугаю.

Глава 3

Пиу-пиу-пиу! Тудух-тудух-тудух-тудудух!

– Ы-ы-ы-ы-ы! – слаженно возрадовалось поголовье заоконных оптимистов.

– Вау, – вяло согласился скептик Кар.

Очередная порция фейерверков уже была на что-то похожа. Только вот на что?.. Ну вот если бы выжившая из ума колдуниха вставила вместо безвозвратно утраченных прутьев своей метлы бенгальские огни и…

– Пора накатить, – вслух подумал Кар.

Он не сомневался, что выражение «мужик сказал – мужик сделал» обрело крылья именно при таких – или весьма похожих – обстоятельствах.

Впрочем, закон подлости тоже никто не отменял и, кажется, даже не собирался.

Наименее непривлекательный из бутербродов, извлеченный Каром из-под завалов пищевых остатков, упал полукопченой колбаской на пол, при этом как будто бы в насмешку сохранив свою целостность… Шутка вышла сальная в самом прямом смысле слова.

Покуда Кар, решив больше не испытывать судьбу в самую волшебную ночь, выбирал между облепленным хлебными крошками кусочком «Докторской» и пахнущим колбасой ломтиком ржаного, на пульт пришло первое сообщение. Дежурный облился холодным потом, во рту ощущалась омерзительная сухость, в бокале виски таяли кубики льда, являя собою издевательскую метафору надежды, на часах было уже двенадцать без пяти (С).