Я — герой!

— Кстати, каковы ваши подвиги? — поинтересовался у всадника на осле герой.

— Пока что никаких, но однажды я метко и точно сразил магическими стрелами двадцать целей на фестивале в городе.

— А откуда такая про меня осведомлённость? — спросил его Арт.

— Я читал ваше интервью в геройском вестнике, — ответил Дэръе.

— О! Отлично! — проговорил де Петро. — Пошли! И они двинулись к деревне.

— Мне нужно идти в деревню, — сказал детина. — Раз монастырь очищен, значит, устроенный пир для героя пройдёт зря.

— О, я поеду! — выкрикнул маг Хаоса.

— Какая разница кто очистил монастырь, главное то, что я вызвался вам первый помочь.

— И то верно! — кивнул детина.

— Прощайте, великий герой! — крикнул ему всадник на осле.

— Прощай! — крикнул Арт и, взяв за руку Фиру, направился к её деревне. А маг с детиной — в другую сторону к деревне Таномал.

Юноша использовал «Быстрые тропы», и успел в деревню до наступления дождя. Там все ждали возвращения героя. В доме старосты — самом большом доме в деревне уже стоял накрытым длинный стол.

Фира бросилась на шею своему старому отцу, а Арт в окружении местных красавиц вошёл в дом. На улице полил дождь, но это никого не интересовало. Узнав, что разбойники уничтожены, и теперь можно спокойно жить, крестьяне прыгали чуть ли не до потолка. А погода тем временем ухудшалась и ухудшалась.

За длинным столом сидело множество людей, и все они восхваляли храбрость и силу Арта. По обеим сторонам его кресла в торце стола сидели две девушки, которые накладывали ему еду и наливали вино.

Людей в зале было тьма, так что не протолкнуться. Стол ломился от яств, а Арт так сильно проголодался, что готов был съесть быка.

Где-то у стены пел музыкант, играя на лютне. Гул голосов и стук стаканов наполняли зал всю ночь. Крестьяне пели пошлые песни и смеялись. Вина было выпито немерено. За окном стучал дождь, и герой подумал, что Эльмор подождёт его до утра.

Проснулся Арт поздно. Когда он открыл глаза, за окном стояла пасмурная погода, и капал холодный дождь.

Герой лежал в спальне на втором этаже в доме старосты деревни. С обеих сторон на большой кровати его грели две хорошенькие крестьянки.

— Как же хорошо быть героем! — прошептал Арт, вставая.

В холле старые часы показывали четыре часа после полудня. Он вспомнил, что крестьяне угомонились только в восемь утра, когда всё вино было выпито, а все яства съедены. На улице похолодало, и, если бы не естественная подробность, Арт бы не пошёл туда.