Считалка для утопленниц

Он спросил про наш Политехнический музей. Ну я слово «музей» знал. Потом вспомнил, что там еще и библиотека. Думаю, дай блесну, пускай знает, что у нас политехническая библиотека в таком шикарном здании. И перепутал слова. Говорю: «Зис ис политэкникал лэвэтэри». Он как заржет! Потом раз десять за день повторял и ржал. Опозорился я, одним словом. А что это я о нем заговорил? – спохватился Демидов. – Ведь слово себе дал – хоть один день не вспоминать Шихтера.

– Ну, извини, любопытно все-таки, – Щербак, посмеиваясь, вернулся к архиву Зинаиды Михайловны.

– Все равно ведь достанете расспросами. Потом расскажу, – махнул рукой Демидов. И как бы в продолжение темы, не меняя тона, обыденным голосом сказал: – Письма Клесова Дмитрия Викторовича из зоны родной бабушке Заботиной.

– Что? – Щербак, который уже удобно расположился в кресле, перебирая бумажки, вскочил.

– Говорю – сидел бабкин внук. И фамилия его Клесов. Вон пишет, чтобы прислала ему денег отовариться в магазинчике. Обещает – по гроб жизни не забудет.

– Насчет гроба не соврал. Загнал собственноручно, – подтвердил Щербак слова Клесова Дмитрия. – Восемь ножевых ранений на теле старушки обнаружили.

– Скотина!.. – выругался Демидов.

Он разложил на столе тощенькую стопку писем, прихлопнул их рукой.

– В каждом письме просьба прислать деньги. Написаны, как под копирку.

Щербак открыл деревянную шкатулку, на которой стояла фигурка пластмассового ангела. Достал пачечку корешков от переводов.

– А вот и отрывные талоны к переводам на имя Клесова.

– Скотина! – повторил Демидов. – Смотри, он еще и в Липецке ошивался. Открытку ей прислал.

– Поздравительную?

– Денег просил.

– За что ж такого урода любить? – возмутился Щербак.

– За то, что кровь родная. И адреса обратного нет. Просил прислать «до востребования».

Демидов вытащил целлофановый пакет с документами.

– Смотри, свидетельство о смерти Клесовой Елизаветы Степановны, матери Дмитрия.

Щербак посмотрел на дату.

– Позвоню Турецкому. У них фотография с похорон матери Клесова. Там дата тоже указана.

– А вот свидетельство о смерти Клесова Виктора Николаевича, отца Дмитрия.

– Ну, вот все и сложилось. На конвертах с письмами дорогой бабуле, которые надписывал Клесов, его отчество – Викторович.

Он набрал номер, и пока Демидов продолжал изучать семейный архив старушки, Щербак сообщал Турецкому о находке.