Считалка для утопленниц

Вот наш патолог Теодозий Иванович. Чем он был плох? Ну худоват немного. Так подкормила бы его. Не слишком разговорчив – так это хорошо. Можно самой говорить беспрестанно, никто не остановит, чтобы слово вставить. А ведь она ему явно нравилась. Да и он ей – так мне казалось. Не зря же она к нему ходила на вскрытие, как на свидание.

– Хотела произвести впечатление. А потом встретила Олега, он ей показался поинтереснее.

– А Олег от нее быстро умотал. Потому что был не ее человеком. Вот оно – легкомыслие женщин.

– Не плакала она вовсе, – вступилась за Катю Ирина, а сама тем временем перемешивала на сковороде какое-то крошево, щедро поливая его винным уксусом.

Турецкий закашлялся.

– Уйду подобру-поздорову, а то еще отравлюсь от этих испарений. Надеюсь, на вкус это блюдо будет лучше, чем на запах.

Турецкий повернулся, и Ирина, чихнув несколько раз подряд, объяснила:

– Иорданское блюдо, Ольга по телефону рецепт дала. Они неделю назад из Иордании вернулись, у тамошнего повара рецепт взяла.

– Ну, раз Ольга осталась жива, значит, и мне ничего не грозит.

Турецкий включил телевизор и уселся на диван. В передаче о чрезвычайных происшествиях услышал последнюю фразу. «Это уже третий случай за последнее время на воде. Просим всех граждан проявить бдительность, а женщинам не купаться в одиночку».

Турецкий набрал телефон Никиты. Тот ответил не сразу.

– Извини, старик, душ принимал.

– Только что по телевизору передавали о трупе женщины, той самой.

– Да знаю, я дверь в комнату оставил отрытой, видел.

– Ну что вы узнали? Есть подвижки?

– Есть. На одной лодочной станции узнали и лодку, и женщину. Но кто с ней был, не запомнили. Говорят – невыразительная личность, в отличие от нее.

– Свидетелей не нашли?

– Какие свидетели? Все отдыхающие. Кто там был, уже давно разъехались.

– А кто же узнал женщину?

– Кассир узнала, они билеты у нее покупали.

– Описать ее спутника смог?

– Крайне скупо. Человек среднего роста, лет тридцати пяти – сорока. Он даже не вспомнил цвет волос и глаз. Сказал, такое обычное лицо, ничего в нем запоминающегося. Ни усов, ни бородавки, ни родимого пятна, ни шрамов.

– А гитару запомнил.

– Как ни странно, да. Почему-то обратил на нее внимание.