Пастырь из Архарита.

Вот и в сейчас, глубоко взглянув в глаза несостоявшегося грабителя, Замятин пришёл к мысли, что пациент, скорее склонен к первому типу дознания, и как не хотелось ему насладиться полюбившимся действом, решился вначале применить приторно-вежливую манеру общения.

- Ааааааа, присаживайтесь, гражданин подследственный. – Скривился в сладкой улыбке следователь, указывая пальцем на высоченный табурет. – Я вам и стульчик приберёг. Вот! - Стульчик этот, как оказалось, тоже с подвохом, всякий раз норовя упасть. - Моя фамилия Замятин.

- Конечно, господ…, товари….

- Гражданин! Гражданин следователь. – Поправил подследственного старший мэйджер. – Думается, легко запомнить. А теперь вернёмся к азам. Не возражаете? Отсюда вопрос, - вину признаём, или ломаться будем? Допускаю такое начало, но скажу честно,- недолго! Не более пяти минут. А потом, стало быть, нужно облегчиться. Н-у-у-у, то есть, снять с души тяжкий грех.

- Да какой грех?! – Едва не поперхнулся Гот. – Не было ничего. Это всё этот Вах,.. Варх,.. Вырх… - Проклятое имечко, вторые сутки наводившее страх на мечущуюся душу литератора, странным образом выветрилось из головы, совершенно не горя желанием всплывать на поверхность.

- Да погодите вы со своим Вархом! – Нервно поморщился товарищ Замятин. – Для начала, с тобой разберёмся.

- А-а-а, это, пожалуйста, Го…, Зехер! – Неожиданно для себя, выпалил Иван Данилович, прозвище, которым его, не далее как вчера, наделил плут Вахрамеев.

- Оч-ч-ченно хорошо! – Оживился следак, занося полученную информацию в служебный бланк протокола. – Имя, отчество, пожалуйста.

- П-прохор Пафнутич!- Не верил собственным ушам Гот.

- Прохор Пафнутьевич. – Выводил каракули старший мэйджер. – Где, и кем трудитесь?

- Так, завод «Красные Зори» на Рудничной, наладчиком оборудования.

- Прекрасно, гражданин Зехер. Прекрасно! Место прописки? – Тут несчастный писатель вновь такое загнул, что сказать тошно.

- Имени, отчества не знаю. – Ожёг литератор шершавым от волнения языком пересохшие губы. – Фамилию только, Вар…. – И тут он, невольно замер, глупо уставившись в глаза собеседника.

Увиденное, не то чтобы напугало, но явно озадачило. Юркие, словно два шмеля, зрачки скакали по поверхности глаз, будто масло сковородке.