Тришестое. Василиса Царевна

Сердиться по-настоящему он не умел, и дети, разумеется, не поверили, потому как знали младшего царевича словно облупленного.

– Ну расскажи! – затянула кроха в коротком, видавшем виды  сарафанчике и платочке в горошек.

– Оставите вы меня в покое или нет? – захныкал Иван Царевич, жалостливо глядя на хлеб с салом.

– Расскажи! – топнул ногой старший брат крохи в холщовых, оборванных у самых колен штанах и драной, замызганной рубашонке.

– Да, да! Расскажи, – загомонили остальные, и, не дожидаясь согласия, расселись на травке, обхватили коленки руками и вперил любопытные глазки в Ивана Царевича.

– Что с вами поделаешь, – тяжко вздохнул царевич, отложил снедь в сторонку и задумался. – Про что же вам рассказать?

– Про курочку Рябу! – выпалила кроха.

– Да, да! Про курочку, про Рябу, – загомонили остальные, а брат крохи, самый старший из детей, только наморщил веснушчатый нос.

– Да сто раз уж сказывали. Другую давайте.

– Нет, Рябу, Рябу хотим! – не согласились остальные ребята, и мальчишка только грязный нос с досады утер.

– Ну, Рябу так Рябу, – сдался Иван Царевич и призадумался. – Только то будет другая сказка.

– Да ну? – недоверчиво уставился на него мальчишка, а остальные только рты пораскрывали.

– Вот тебе и «ну», – передразнил Иван нахального мальчишку. – Значит, дело было так: жила-была курочка Ряба, а при ней жили дед с бабой. Жили не тужили…

– Я же говорил, та же самая, – отмахнулся мальчишка.

– Не нравится, не ешь, – бросил Иван Царевич и облизнулся на сало.

– А что мне еще остается? – буркнул вредина, надувая щеки.

– Значит, жили старики – не тужили. Вдосталь у них всего было: и хлеба, и лука, и сала… – мечтательно вздохнул Иван Царевич и прикрыл обед краешком платка от соблазна и назойливых мух. – Но хотелось им отведать яичка, я курочка будто назло никак не хотела нестись. И упрашивали ее старики, и уговаривали…

– И снесла она им золотое яйцо, – грубо оборвал мальчишка. – Размером с тыкву!

Иван Царевич замолк и недобро зыркнул на него.

Мальчишка притих.

– …но никак не неслась курочка, – продолжил Иван Царевич свой сказ. – Все тужилась, тужилась и вдруг…

– Ба-бах! Яйцо выпало – и всмятку! А от Рябы одни перья остались, – закончил мальчишка и поднялся с травы. – Пошли домой, – потянул он за рукав сестру.

– Не пойду! – уперлась кроха, выдрав из чумазых пальцев рукав и поправив его. – Ты мешаешь дяде Ивану сказывать.