Тришестое. Василиса Царевна

– Пиши!

– Чего, государыня, писать-то? – похлопал себя по одеже Андрон, а ни пера, ни бумаги, ни чернил нет.

– Ох ты ж, раззява! – вспыхнула Квака. – Толку от тебя – нуль без палочки. На!

Бусинку еще одну сорвала, об стол ее грохнула. Заклубилась бусинка туманом, завертелась, а как туман разошелся, глядь – ан тебе пергамент чистый и принадлежности писчие.

Обрадовался Андрон, подсел к столу, перо схватил, в чернильницу обмакнул и на Кваку со всем вниманием уставился.

– Пиши: Сим соглашением Квака Кощеева обязуется зачесть остаток срока до единого дня Василисе Царевне, даденного ей Кощеем Бессмертным, с соизволения евойного, коли Василиса Царевна все пожелания Кваки Кощеевой…

– Не-е, – проквакала Василиса, головой качая, – не пойдет твак.

– Это с чего же?

– Да с твого, чтво желаний твоих квовек не убудвет.

– Как же тогда быть? – растерялась Квака.

– Три желания сполню, – выставила Василиса три перепончатых пальца – и как только у нее это вышло, непонятно!

– Не жирно ли будет? – повела головой Квака.

– В самый раз! А кволи нет, твак я обратно пойду, – и Василиса обернулась к вертящейся воронке. – Не велик срок, гводик еще квак-нибудь отсижу.

– Хорошо! – хлопнула Квака ладонью по столу. – Пиши: коли Василиса Царевна три пожелания Кваки Кощеевой исполнит. Дату поставь.

Андрон, вывалив язык от усердия, вывел последнюю завитушку на договоре странном, посыпал песком, встряхнул и Кваке протягивает. Выхватила Квака из рук его бумагу, еще одну бусину сорвала, зубами от злобы скрипнула и к договору бусину ту прихлопнула.

– Все? – нетерпеливо притопывает Квака.

– Все. – Лягушка договор подмышку себе упрятала и куда-то дела. Был договор – и нету.

– Тогда готовь мне пирог! – топнула ногой Квака. – Немедля.

– Как скажешь!

– Эй, Андрон, тащи ей платье!

– Ага, айн момент! – вскочил Андрон с лавки – и бегом в кладовку царскую.

Обернулся в минуту.

Прибежал обратно, отдышаться не может. Платье Василиске протягивает, морду воротит – опять лягушка из шкуры полезет, в бабу непотребно голую обратится.

Выхватила лягушка платье из рук его, за печкой укрылась, пошуршала шкурой да одежей и вышла обратно. Андрошка как узрел Василису, так и прирос к месту – ни ступить, ни молвить.