Тришестое. Василиса Царевна

– Я не у кого, спрашиваю, а где!

– Ну, где? – заерзала на заду бесовка и нахально так сказала: – Там!

– Ясно, – кивнул кузнец, поплевал на ладони и за лопату взялся.

– Ох, постой, кузнец! – взвилась бесовка. – На дорожке, за заборчиком твоим валялась, чес-слово!

Лопата вошла в землю.

– Нет-нет! Чего это я? Во дворике твоем, во дворике!

Нога кузнеца надавила на лопату.

– Ай! Нет! – вцепилась в кузнецову рубаху бесовка и ну трясти ее. – Вспомнила я, вспомнила: под лавкой у тебя в дому котомка та лежала.

– Под лавкой, говоришь? – обернулся кузнец.

– Да ведь не твоя вещь-то!

– Гость мой?

– Ну?

– Котомка его?

– Ну?

– Стал-быть, и котомка моя. Возвертай взад!

– Не дам! – отпрыгнула бесовская баба, яростно размахивая хвостом.

– Тады копаем, – пожал плечами Яков.

– Стой!

– Стою, – согласился кузнец.

– Ну чего тебе надо-то? – захныкала бесовка.

– Ох, с памятью у тебя нелады, – покачал головой Яков. – Котомку!

– Не могу, кузнец. Чего хошь проси – все сделаю! А только ентого не проси.

– Значить, копаем.

– Копай, чтоб тебя! – яростно щелкнула хвостом бесовская мать.

– Хорошо. – Яков отвалил следующий ком земли. Вода опять хлюпнула. Еще немного, – всего-то пол локтя каких-то! – и побежит она вон из озерца.

– Ай-яй-яй! – завопила бесовка и кинулась к новосотворенному руслу. Схватила маленькими слабыми лапками огромный земляной ком, попыталась впихнуть его обратно, только Яков лопату меж лункой и комом воткнул.

– А ну, не балуй!

– А-а! – махнула лапкой бесовка. – Твоя взяла, кузнец! Эй, кто там? Тащите котомку проклятую.

– Да гляди, шоб чего из нее не пропало! – грозно предупредил Яков.

– Забижаешь, кузнец. Не воры мы – бесы! Только зря ты в енто дело ввязался – с Кощеем шутки плохи, – предупредила бесовка и полезла обратно в озеро.

– Ничего, как-нибудь.

Мелкий бес выскочил из воды, припустил куда-то, только копытца засверкали, а через миг объявился вновь. Дышал он тяжело, маленькая грудь с выпиравшими наружу ребрышками тяжко вздымалась.

– Вот, забери! – сунул он ее в руки кузнецу. – Жадина! И ямищу завали, как было сделай.

– Хозяину отдай, пущай проверит сперва, – поковырял Яков в зубах ногтем. Тон маленького нахала не произвел на него никакого впечатления.

Бесенок, побурев от злости, перебежал к Ивану Царевичу и всучил котомку ему.

– На, подавись!

– И тебе не кашлять, – отозвался Иван Царевич, копаясь в котомке.