Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

— Будет больно, стучи по земле, — сдержанно предупредил Костик, — и не дёргайся, руку сломаешь.

Изваров не был любителем драк. Потому и не пропускал занятий по задержанию буйных преступников. Наёмнику ничего не оставалось, кроме как хлопнуть рукой по камням. Едва Костик отпустил, Розес кинулся в бой под одобрительный рёв толпы. Пнул ногой. Махнул кулаком. Кувырнулся в воздухе, вспахал подбородком гравий и понял, что поясница его придавлена ногою милиционера, а рука скручена в болевом приёме. Пришлось снова бить по земле.

После четвёртого падения Розес взгрустнул, поклонился Изварову и с уничтоженным видом вышел из круга. Понурый, всклокоченный, брёл он сквозь строй соратников, а вослед неслись брань да проклятия.

— Розес, вихт курцый, я на тебя денег поставил!

— Заднепроходник, шлепок штукатурный! Отряд опозорил!

— Розес, падла, туфли верни!

— И онучи, онучи мои боевые!

— Реванш давай! Обоих ярыг отшлегеряем!

— А ну тихо! Штиль! — звучный бас словно загнал оскорбления обратно в глотки. Все повернулись к здоровяку.

Повернувшись, Кэррот успел заметить уходящего в темноту капитана Ганса. Жаль, не удалось разглядеть выражения его лица. Констанс подошёл и встал рядом, потирая ушибы подрагивающими руками. Он чувствовал себя невероятно усталым. Победа не принесла радости, было неочевидно, что делать дальше. Наёмники расходились, ворча.

Тёмно-синее небо перечеркнула падающая звезда, а потом ещё одна, у самой кромки гор.

Из тьмы вышел Розес. Перед собой, как реликвию, он держал порядком потёртые, но целые и справные яловые сапоги. Аккуратно поставил их перед штрафниками и застыл, глядя в потрескивающий дровами костёр.

— Вот теперь по рукам, — сказал Костик и протянул ему ладонь.

— По рукам, — с облегчением отозвался наёмник, крепко пожав её. Шагнул было в сторону, остановился и осторожно спросил:

— Слышь, вы это, водку будете?

* * *

— Да, мы сильно изменились за то славное лето, — произнёс Кэррот, поглаживая шрам на лбу.

Он обвёл взглядом Звёздную площадь и повернулся к Марии. Она внимательно слушала, в серых глазах отражалась Стена Истории.

— Был наивен, с тех пор поумнел. Но постой, что всё это за люди? А, часы пробили...