Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

Она повернулась к нему с печальной улыбкой:

— А ты встретил её, как хотел? Вы добрались до Лангемании? Или умерли? — Олясин аж рот приоткрыл, но эльфийка сморгнула: — Прости, сызнова путаюсь... Как пережила Гигаклазм? Умирать не стремилась, и всё.

Остальные вздохнули. Приступы дереализации Фириэли заставали врасплох. Было неясно, чего от неё ожидать.

Гудж склонился понюхать цветок. Запах сладкий и странный.

— О, саранка! Эти жёлтые лилии... у них вкусные луковицы, — указав на цветы, беззаботно присовокупила эльфийка.

Целый день потом они хрумкали луковицы саранки. Так шагалось бодрее. Только Батлер ворчал, топая позади:

— Никого не смущает, что особа, не помнящая, как её зовут, указывает дорогу?

— Ведаю много дорог, — рассмеялась Фириэль, оборачиваясь на ходу. Бросалась в глаза отточенная десятилетиями лёгкость её движений. — Только не помню, какая где!

* * *

Марья Сюрр сдерживала улыбку, воображая их сумасбродные диалоги. Но Олясин отвлёкся. Его звали с улицы — громко и требовательно.

— Вот ведь гады! — выругался он.

— Кто тебя отыскал? Что-то личное? — приподняла бровь журналистка.

— Старое дело, — нахмурился Кёрт. — Подожди, разберусь.

Он достал из буфета небольшой арбалет (Марья узнала милицейский шнеппер), взвёл и вышел на улицу. Отодвинув пыльную штору, журналистка прильнула к окну.

Небо заволокли облака. Над покатыми крышами вились стрижи. На широком проезде у дома стояли в ряд четверо мужчин. Одежда, да и манера держаться красноречиво намекали на криминальный род их занятий.

Кэррот вышел к ним с арбалетом подмышкой и приступил к диалогу. Общались негромко. Язык жестов сперва выглядел угрожающим, но потом тяжёлые лица визитёров разгладились. Они с Кэрротом покивали друг другу, и четвёрка ушла восвояси. Олясин постоял на крыльце, провожая их взглядом, а потом возвратился к Марии.

— Что случилось? — невинно полюбопытствовала журналистка.

— Ошибки прошлого, — печально вздохнул искатель приключений, осторожно снимая взвод шнеппера. Закрыл дверь на щеколду и пояснил:

— Однажды воспользовался положением, привёз старым приятелям тюк трынь-травы. Покрасоваться хотел... тупицы злоупотребили моей щедростью, и об этом прослышали профессиональные контрабандисты. Вот до сих пор и оправдываюсь! Ребята прознали, что я в Горке; пришли уточнить, не привёз ли ещё конкуренции.

— Не привёз? — засмеялась Мария.