Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

— Моя мать изучала сверхдальнюю телепортацию, и однажды у неё всё получилось. Пропала неведомо где, когда мне было четырнадцать. Отец брезговал маниаком из принципа и через год умер от кровоизлияния в мозг во время очередной попытки разыскать её дальновидением. В общем, я прирождённая волшебница, но меня это не слишком радует.

— Понимаю тебя.

— Нет уж, не понимай! — вдруг потребовала она. — Тебе это необходимо! Даже если угроза для жизни пройдёт, тебя просто не примут. Будут смотреть, как на пугало ярмарочное, если не станешь чем-то большим.

Констанс, тебе нужно учиться волшебству... извини, если грубо сказала. Ах, вот наша глобула.

Ошарашенный отповедью Изваров с запозданием понял, что они пришли. Земляная бородавка нависла над ними, как череп с затылком на месте лица. Она здорово выросла и стала бледнее. Вокруг было тихо. Солнце скрылось за тучами, на поля опустились прохладные тени.

— Начнём, — тряхнула головой Шноррел, отхлебнув маниака. Чувствовалось, что она нервничает.

Костик, как договаривались, принялся лить раствор в основание глобулы, обходя её кругом.

Бутыли хватило как раз. Мутная зеленоватая жидкость стекала по пористой коже грибоида с еле слышным шипением. Запахло серой.

Потом вдруг зазвенело в ушах. Потомственная волшебница взялась за молекулярный телекинез. Раствор впитывался внутрь глобулы, миг, другой — и исчез. Звон менялся в тональности, будто рядом кружил целый рой комаров.

Засмотревшись, Изваров упустил момент, когда Наумбия пошатнулась. Заросли сорняков смягчили падение.

Подхватив за плечи — колдунья была высокой, не ниже его ростом, и довольно тяжёлой — он вытащил её из зелени и положил на спину. Шноррел ровно дышала. Голубоватые вены проступили на бледной коже лица.

Костик быстро достал из сумки бутылку с маниаком, откупорил пробку и влил в рот колдунье немного густого тёмно-синего пойла с кисло-приторным запахом. Подумал и сам тоже сделал глоток. Мир стал ярче, сердце забилось сильнее. Чтоб вернуть человека в сознание, нужно действовать точно и бережно.

Костик напрягся.

— Кажется, получилось, — пробормотала Наумбия. Он обернулся. Исполинская глобула понемногу сдувалась, шелестя и потрескивая. Опадала, скукоживалась, растекалась темнеющей жижей. Окажись рядом Кэррот, он наверняка бы озвучил какую-нибудь непристойную ассоциацию, но, по счастью, его рядом не было.

— И зачем вы сюда заявились? — спросила колдунья, когда они, измождённые, но довольные, шли обратно по тропке среди ярко-жёлтых цветов тупинора.