Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

И т-тогда, говорит, ему наймиты п-покорятся немедленно.

Порсон выжидательно помалкивал, и Турфан, покашляв, продолжил:

— Я Асперо отвлёк, а тем временем п-п-проповедник из лагеря смылся. Они скоро вернуться д-д-должны, и всё будет...

— Ты помог, а он что взамен?

Корчев замялся. Громила, вздохнув, опять взялся за нож.

— Осколок з-звезды обещал, — пискнул лейтенант. — Там их много, всем хватит!

— И что с ними делать? — спросил Порсон с искренним пренебрежением.

— Ты не понимаешь, сержант! Они же волшебные. Перекупщики с чёрного рынка за них уйму денег дадут, — от азарта снабженец забыл заикаться.

Ласилию нравилась мысль, что злосчастный поход можно обернуть к своей выгоде, но уж слишком невнятными были посулы Турфана. Он решил дожать лейтенанта.

— Ты давай-ка понятнее, Корчев! Сколько денег тебе обещали? Сколько мне с того перепадёт? И учти, я не Пополам, мне побольше понадобится... — выдал он, отворачиваясь с незаинтересованным видом. Корчев молча поник головой.

— Вернулись, похоже? — сказал Порсон, прислушиваясь. Лейтенант неразборчиво заворчал в ответ — угрожать, что ли, вздумал?

Резкий хруст. Ласа пронзила боль. Под лопатку вошло что-то острое, твёрдое, злое...

Турфан воткнул в него нож.

Он сумел развернуться и сграбастал Корчева за грудки. Тот дрожал, лицо перекосило от злобы, глаза блуждали.

— Собака, — выдохнул Порсон, всаживая свой клинок по рукоять в мягкое брюхо. Корчев с хрипом осел, потянул Ласа за собой.

Ласилий, слабея, прикидывал, что делать с ножом в спине, когда на него обвалилась лавина шорохов, тресков, неясных звуков и голосов. Оглушительное мельтешение нарастало в мозгу, и спасения не было. Всё распадалось.

Утомлённый суетой Ганс Пополам дремал в шатре, подложив под голову локоть. Спал чутко, наёмничья жизнь приучила. И даже во сне капитан обдумывал их положение.

До цели добрались.

Сквозь сон Пополам услыхал громогласные вопли Бартоло. Опять эти проповеди! Паломники заголосили в ответ нестройно, безрадостно, а потом его слух уловил ещё кое-что. Этот звук будто спустил невидимую пружину: лязг и шелест клинков, покидающих ножны. А затем крик, протяжный, полный боли и страха.

Ганс вскочил, сжимая в руке стилет.