Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

Название звучало как будто знакомо, но он точно не знал, где тут связь с истреблением орков.

— Тогда внемли, и пускай сомнения сгинут в огне моей истины! О да! Дважды Сизия воевала с дикими орками: больше века назад и лет через тридцать, когда выросли новые поколения... И никто не хотел уступать. Тогда маги и вспомнили этот проклятый город на краю Затемнения...

— В Инске-18 до Гигаклазма находилась военная лаборатория, — пояснил Асперо. — И там кое-что уцелело...

— Да, брат мой, там осталось достаточно зла! И послали волшебники слуг, и достали они семя мора, и сразили им тьму племён, сократив населенье Оркании вчетверо.

— Это война. Она не бывает гуманной, — веско молвил Ганс Пополам. Он стоял со своими людьми, глядя в сторону гор, по которым полз белый туман. — Прежде орки сражались друг с другом, а встретив людей, сплотились в грозную силу. Их никак не могли победить, и набеги в предгорьях длились десятилетиями.

— Защищаешь волшебников? Этих властных, тщеславных мерзавцев, что ставят себя выше остальных и посягают на всемогущество? Колдунов, что не верят в святые легенды и божественные знамения? Чьи души черны, как беззвёздное небо?

Паломники зароптали, негодуя вместе с Бартоло. Асперо поджал тонкие губы.

— Это только слова, — с холодным нажимом ответил наёмничий капитан.

Проповедник смолчал. Кэррот вспомнил судьбу его верных последователей.

— А вот в нашем отряде помнят Клима Чизаева, чародея, который отход прикрывал под обстрелом. Видел, чем дело пахнет, мог уйти, и никто б его не осудил, потому что в живых бы нас не было. Но сейчас он в земле лежит, а я тут, очевидные вещи разжёвываю.

Бартоло смотрел сквозь него, подрагивая мышцами лица.

— Я знал многих волшебников, — продолжал Пополам. — Одни воевали за нас, другие — против. Встречались приличные люди, хватало дрянных, но никто из них не судил других скопом, обвиняя в смертных грехах или чёрном цвете души.

— Какая разница, кто сражается или кто судит! — взбеленился Бартоло. — Их дела, их успехи, их чудеса — ложные! Их гордыня безбрежна.