К тебе будут приставать!

И не только к груди!

Немного очнулась Алена только в спальне, после крепкого поцелуя и бормотания «Я на минуту». Посидев некоторое время в бессмысленном пялянии в стену и обретя возможность хоть как-то думать, девушка выдохнула и поерзала. Что-то мешало сидеть, но что именно – непонятно. Все еще не осознавая толком, что делает, и ведомая инстинктом, Аленка опустилась на колени и пошарила под матрасом, а после и по полу. Горничная убиралась на славу, не встретилось ни одной пылинки, зато пальцы сомкнулись на большом плоском круге.

При первом взгляде всплывало полузабытое еще со времен школы «пайцза», только не китайская или монгольская, а арабская – судя по вязи, спиралью разворачивающейся из центра. Даже спиралями. Аленка насчитала и проследила пальцем рисунок для трех спиралей, когда со спины раздался тяжелый вздох, полный печали:

– Ах вот где она… 

От звуков знакомого голоса сердце судорожно встрепенулось.

– Что ж… – вздохнул мужчина и поклонился. – Приказывайте, госпожа.

– Э? – только смогла выдавить из себя девушка, ошарашенная поведением почти-любовника, и добавила через затянувшуюся паузу: – Если это такая прелюдия или эротические игрища, то меня подобное не вдохновляет.

Маду приподнял бровь, на миг став походим на себя прежнего – удивленного не менее Алены. Потом бровь вернулась на место, а мужчина еще раз вздохнул:

– Ну да, ты же по-арабски не читаешь. Что-то я забыл. Кратенько: я джинн, и теперь должен выполнить три твоих желания, после чего снова обрету свободу, – и пробормотал сварливо, куда там базарным теткам: – И спрячу эту шайтанову печать куда подальше. 

Отняв руку от груди, девушка глянула на серебристо сверкнувший диск.

– Эту?

Переполненный эндорфинами и настроенный на совершенно определенное (и другое, чем происходящее!) мозг скрипел и никак не желал думать, обращая внимание хозяйки на мускулатуру, видную сквозь вырез рубашки, на узкие бедра, поджарый зад и прочие «комплектующие» Маду, но никак не на серьезные мысли. Да еще и подсовывал картинки разные, даже не эротического, а порнографического толка, зараза такая.

– Угу, – скучающе отозвался Маду, разглядывая стены.