К тебе будут приставать!

Но и они тоже станут ничем, как и прошлые поколения тех, кто мнил себя царями, а то и богами, но оказался в результате погребен под толщей песка на веки вечные без возможности выбраться на поверхность, и вечность будут в бессильной злобе царапать крышку саркофага в бессмысленной попытке выбраться наружу.

Аленка глубоко вздохнула и потрясла головой, выгоняя невнятный и одновременно такой образ прочь. Уф, ну и привидится же такое! Лучше покормить верблюда и отвлечься!

После кормежки наступил черед кофе – черного, обжигающего-жаркого, щедро приправленного специями, оттого очень непривычного и вкусного и полностью оправдывающего присказку, с которой его подавали собранным в кружок в центре деревни туристам: «Кофе должен быть крепким, как любовь, и горьким, как жизнь».

Правда, понравилось далеко не всем, некоторые кривились, сразу же отставляли в сторону или делали пару глотков только из вежливости. Но Алене очень понравилось, девушка даже попросила гида выяснить рецепт, на что тот с обезоруживающей улыбкой ответил, что это тайна и ее никому не выдают. Оставалось только вздыхать и бросать завистливые взгляды на уже пустую турку. 

На сем посещение бедуинов заканчивалось, гид, беспокойно поглядывая на солнце, принялся сгонять порывающихся побродить по окрестностям в кучу и рассаживать обратно по квадроциклам, и Аленка уже принялась вздыхать про себя, прощаясь с очередным кусочком сказки, как сзади раздалось на ломаном английском:

– Дочка.

Негромкий, надтреснутый, но наполненный внутренней силой голос принадлежал старику, всю экскурсию зорко наблюдавшему за бродящими по деревне белыми.

– Возьми.

В протянутой руке на шнурке покачивался небольшой медальон из бирюзы, по форме напоминающий глаз.

– Это мне? – невольно потянувшаяся к подвеске Алена коснулась ее пальцами и чуть не охнула – голубой камень уколол жаром, точно уколом осы, но мгновенно остыл, став теплым и настолько уютным, что хотелось взять его в руки и баюкать.

– Бери, дочка, твой, – старик, с трудом подбирая чужеземные слова, опустил камешек на протянутую ладонь.

– Защитит от плохого.

– Плохого? – девушка сжала медальон и с тревогой глянула на старика. Ветер гулко завывал где-то в горах, а вокруг образовалась пустота – словно бы все вдруг перестали видеть странную пару: высокий, высохший и выдубленный ветрами бедуин в темных одеждах и белокожая девушка в просторной рубахе и джинсах. Даже гид старательно отводил взгляд в сторону, не приближаясь к отбившейся от группы девушке.

– Защитит.