К тебе будут приставать!

– И в отеле?! – проклюнувшийся в голосе ужас объяснялся просто – как же быть на пляже, если нельзя ходить босиком?

– Нет, в отеле все норм, по европейским правилам. Забывают и о своих суевериях, и законах ислама. Остается один закон – зеленых шуршащих бумажек.

– Ну… Тогда ладно, – протянула, успокоившись, Алена и запихнула босоножки обратно, на почти законное место рядом с курткой. То ли местные боги одобрили принятое решение, то ли египтяне решили поработать, но тут же загудела подача багажа.

Счастливо воссоединившихся с вещами туристов загнали в автобус, к счастью, оборудованный кондиционером, и повезли, рассекая сплошную темноту фарами, к вожделенным обителям, разбросанным по берегу моря.

Поначалу Аленка пыталась еще что-то высматривать за окном, но царившая вокруг темнота могла посоперничать с хтонической, про которую еще говорят «выколи глаз», так что девушка, несмотря на попытки пристроившегося рядом с ней Вадика пообщаться, вскоре задремала под мирное шуршание шин и покачивание автобуса.

Выдернула из сна резкая остановка, точно задремавший или задумавшийся водитель резко ударил по тормозам, устроив энергичную побудку всем туристам. Пока сопровождающий гортанно выкрикивал имена туристов, Алена завороженно пялилась на переливающийся огнями Тадж-Махал. Не настоящий, просто отель, но выглядел он совершенно сказочно на фоне огромного чернильно-черного неба без единой звезды. Как игрушка, баюкаемая в руках мирозданием, странно переплетающаяся увиденными в грезах белокаменными городами, увенчанными минаретами с золотыми и синими крышами.

Высадив всех счастливчиков, которым предстояло жить в «Тадж-Махале», автобус с шипением закрыл дверцы и покатил дальше. Поспать больше не удалось – каждые десять минут очередная порция туристов высаживалась около нового отеля, пока автобус не достиг конечной точки маршрута, высадив Аленку и оставшихся попутчиков. Вадик вышел на отель раньше, и девушка не знала, радоваться этому факту или огорчаться. По крайней мере, с Вадиком было бы веселее, чем с умученной семьей с тремя детьми, бодрым элегантно-бородатым дедушкой в гавайке и шортах и «сеньором Помидором».