Попаданка. Колхоз - дело добровольное

Как пить дать сейчас обвинят в шпионаже и все…

– Есть, – улыбнулся его светлость, – это твой сын.

Я застыла. Ледяной холод прошелся с головы до ног, выстужая эмоции. Меня никто не отпустит. Я была абсолютно права, не доверяя господину Орбрену, надо было уходить тогда, на поляне.

Положила руки на живот пряча малыша. Если бы я умела сворачивать пространство осознанно, как его светлость, то воспользовалась бы своим умением и сбежала. Если бы да кабы… кошмар меня подери!

– Малла, – господин Орбрен заговорил снова, – не бойся, никто не обидит ни тебя, ни твоего сына.

– Верно, Малла, – подтвердил его светлость, – мы позаботимся и о тебе, и о твоем ребенке. Защитим вас от Хадоа.

Я молчала. От хадоа-то они может быть нас и защитят, но кто защитит нас от них? Нет, пока нельзя думать. Не здесь, не сейчас…

– Я ничего не знаю, я не нарочно, – вжалась в спинку кресла. Как же страшно, – мне ведь ничего не нужно. Я просто хочу жить спокойно.

– Да, Малла, – сокрушенно вздохнул его светлость, – формально ты изменила статус вдов, но готовы ли люди принять эти изменения? Много тысяч лет детей у вдов отнимали, чтобы их не забрала тьма. Смогут ли люди вот так сразу привыкнуть к тому, что дети останутся у матерей? Но не окажутся ли предрассудки сильнее Оракула? И не увидят ли люди в твоем ребенку эту самую тьму? Я, честно говоря, не уверен, Малла.

– Но не нужно паниковать, – господин Орбрен взял меня за руку, словно желая успокоить, – ты же помнишь, я обещал тебе сделать все возможное, чтобы твой сын был рядом. И я сдержу обещание, Малла.

– Но и ты должна нам помочь, ведь иначе мы не сможем защитить вас от глупых предрассудков.

– И от хадоа, – господин Орбрен проникновенно заглядывал мне в глаза, – ты ведь это понимаешь?

– Очень хорошо, – прошептала я помертвевшими губами.

– А теперь расскажи нам, что именно ты сделала в последний Первый день. Это было вечером на посиделках у Салины. Вспомни, что такого необычного ты чувствовала, – его светлость замер, словно я должна была сообщить что-то важное.

– Я, – я прокашлялась, потому то горло сжал спазм от страха, – ничего такого не делала. Мы просто пели. И у меня даже круга Оракула не было.